– Жан, – впервые открывает рот ьгадам Анри.
Муж оборачивается к ней:
– Что?
– Сделай, – говорит она по-французски.
Месье Анри трясет головой:
– Я же тебе объясняю, это невозможно! Ты хочешь, чтобы я лишился сертификата?
– А ты хочешь, чтобы Морис украл у нас те крохи нашего бизнеса, которые еще остались.
– У него ничего не получится, – заверяю я их, – только разрешите мне заняться этим. Я смогу. Я знаю, что смогу.
Мадам Анри кивает.
– Послушай ее, – говорит она.
Дебаты продолжаются недолго. Месье Анри мастерски владеет иголкой, но главой семьи все равно остается его жена. Если уж она чего скажет, никакие аргументы не помогают. Последнее слово всегда остается за мадам Анри.
Месье Анри, опускает плечи. Потом смотрит на Джилл и ее будущего, мужа.
– Когда назначена свадьба? – тихо спрашивает он.
– Прямо в канун Нового года; – отвечает Джилл.
Месье Анри стонет. И даже я, почувствовав, как пересохло в горле, судорожно сглатываю. Канун Нового года! Джилл замечает нашу реакцию и начинает волноваться:
– Разве у вас… вам не хватит времени?
– Месяц. – Месье Анри смотрит на меня. – У нас есть месяц. Но это не имеет никакого значения, потому что такую работу вообще невозможно сделать; ни за какое время.
– Возможно, если мы сделаем так, как я задумала, – говорю я. – Поверьте.
Месье Анри кидает последний взгляд на уродство, висящее на вешалке.
– Морис, – шипит его жена. – Помни о Морисе!
Месье Анри вздыхает:
– Ладно. Мы попробуем.
Я с сияющей улыбкой поворачиваюсь к Джилл.
– О чем вы говорили? – нервно спрашивает она. – Я ничего не поняла, Я не знаю французского.
– Видишь ли, – начинаю я…
И вдруг понимаю, что она только что сказала. Я виновато поворачиваюсь к месье и мадам Анри, которые смотрят на меня в ужасе. До них дошло одновременно со мной: мы только что разговаривали на их родном языке – который, как считалось, я не знаю.
Ну и что? Меня никто никогда об этом не спрашивал. Я пожимаю плечами и говорю:
– Мы это сделаем.
Джилл недоверчиво смотрит на меня:
– Ладно… но как?
– Я еще не придумала, – признаюсь я, – но у меня есть одна идея. Ты будешь великолепна. Я обещаю.
Ее брови приподнимаются.
– Там не будет обруча в юбке?
– Не будет, – говорю я. – Но мне потребуется снять с тебя мерки. Давай пройдем в примерочную…
– Ладно, – соглашается она и идет за мной мимо месье и мадам Анри, все еще находящихся в ступоре. Я вижу, как у них в головах крутится мысль о том, что я понимала каждое слово из их французских разговоров.
А разговоров этих было ох как много!
В примерочной, огороженной занавесками, запах тюленей стал еще явственнее.