Теперь Липпина интересовало все, связанное с Учителем:
— Обыскать дом Ртепа, дома его друзей. Сотню храмовых стражей на верблюдах — в погоню. С ними для устойчивости, на верблюдах же, два десятка имперских солдат. Гонца — в лагерь: две тысячи поднять по тревоге и ускоренным маршем направить сюда. Остальным восьми тысячам быть готовыми к выступлению. Ворота закрыть. Караулы усилить. Всех имперских солдат стянуть к резиденции. Все.
— Жрец, — Липпин повернулся от дежурного офицера к растерянному Ифу, — засылай лазутчиков. Ни ты, ни я, к нашему позору, не знаем его связей.
Иф встрепенулся и зашептался с объявившимися вдруг жрецами Некоторое время спустя, подобрав полы своих одеяний, они выскочили из покоев наместника.
Через час начались первые доклады.
— Дом пуст. Ушли все. Ничего интересного нет или хорошо спрятано, — доложил сотник, который так и не успел дойти со своими солдатами до резиденции — его перехватили по дороге и послали осмотреть уже знакомый ему дом Ртепа.
Усталый наместник откинулся на ложе, покрытом леопардовой шкурой, и отхлебнул из плоской чаши вина, разбавленного водой. Кувшин с черно-красным орнаментом стоял перед ним на столе.
— Отдохни. — кивнув на другое ложе, покрытое ковром местной выделки, предложил Липпин, словно только теперь заметил, что верховный жрец все еще стоит у окна. Иф проследовал неторопливо и сел прямо, не поддаваясь соблазну прилечь, как это было в обычаях Империи. Он даже не коснулся спиной стены. Липпин молча придвинул жрецу другую чашу, красную с переливом, такого жаркого цвета, словно она только что вышла из обжигательной печи. И, когда она опустела, слышен был после касания чистый и сочный звон.
— К верховному жрецу! — поднял руку дежурный офицер.
— Валяй, — кивнул наместник.
Низко склонясь, неслышно вошел человек с нечесаной бороденкой, в пыльном порыжевшем рубище, подпоясанном веревкой с размахрившимися концами.
— Ну? — недобрым взглядом Иф поднял павшего ниц лазутчика.
— Всего ушло около двухсот, о великий верховный жрец! — зачастил вошедший, уткнувшись в бороду Ифа хитрыми глазками, — да снизойдет благодать на голову…
— Хватит, Лус, к делу!
— Повинуюсь и продолжаю. Во главе банды — Учитель, так его называют эти отщепенцы, — перехватив взгляд Ифа, юлил лазутчик, — с ним десять-пятнадцать приближенных. Среди них: каменщик Ртеп, кузнец Иф, прочие — мелочь. Эти ушли с рабами и домочадцами.
— С какими рабами?
— У Ртепа было двое рабов и трое должников. Есть слух, что он распилил им ошейники. Теперь они вольноотпущенники.
— Что знаешь об этом новоявленном Мессии? — вступил в разговор Липпин.