— Никакого скепсиса, — заверил его Штубер. — Наоборот, проникаюсь важностью вашего замысла, Скорцени.
— Если вы считаете, что окончание войны освобождает нас от необходимости готовить диверсионную элиту мира, то вы ошибаетесь!
— Давно вижу вас, штурмбаннфюрер СС, во главе международной Фридентальской Диверсионной академии.
— Надо же! — мгновенно отреагировал Скорцени. — Даже вас, барон фон Штубер, время от времени посещают гениальные мысли. Фридентальская Диверсионная академия, — задумчиво повторил он. — А что, дьявол меня расстреляй, в этом замысле действительно что-то есть, Штубер!
Проходя мимо Курбатова, приземистый крепыш в рыжеватом мундире без знаков различия по-волчьи, всем туловищем, развернулся к нему и смерил взглядом, полным ненависти и презрения.
Было мгновение, когда Маньчжуру вдруг показалось, что тот вот-вот бросится на него, выхватит пистолет или метнет припрятанный где-нибудь в рукаве нож.
— Что это за волчара-уголовник? — вполголоса поинтересовался Курбатов, глядя вслед «коршуну Фриденталя».
— Албанец, причем из высокородных.
— В камере убийц он, возможно, и сошел бы за «высокородного», но здесь, в рыцарском замке…
— Тем не менее только что перед вами продефилировал один из возможных претендентов на престол. Просто следует знать, что взгляд — высокомерный, величественный, презрительный, убийственно испепеляющий, или, наоборот, наивно обезоруживающий, — тоже принадлежит к арсеналу «коршунов». Это целая наука, которой обучают в стенах замка с особым пристрастием.
— Постараюсь усвоить это. Однако вы не завершили посвящение меня в тайны «фридентальского двора», в его секретную элиту.
— Здесь и в самом деле обучается немало людей, которых вы не встретите на полигонах и в полевых фридентальских лагерях. Но об этом я попрошу рассказать самого Скорцени.
— Думаете, обер-диверсант рейха станет тратить на это время? — неуверенно сказал Курбатов.
— Мы никогда не считаемся со временем, когда речь идет о подготовке очередного диверсанта-элитария.
— Это вы обо мне?
— Не заставляйте напоминать вам, Курбатов, о вашем княжеском титуле. Кстати, замечу, что русский династический совет уже проверил законность владения вами этим титулом и подтвердил его.
— Лично я никогда в этом не сомневался.
— Мы тоже. Просто с особенной тщательностью мы проверяем именно тех людей, титулы которых ни у кого сомнений не вызывают.
— Итак, мой титул сомнения не вызывает. Что из этого следует?
— Что теперь вы должны вести себя так, чтобы никто не сомневался: перед ним — князь, причем из древнего рода, корни которого прослеживаются от династии Ярослава Мудрого.