Лизель покачала головой.
— Тут, к сожалению, нет определенных рецептов.
— Вы потеряли мать и отца, но, кажется, справились, — сказал он со стыдом на лице.
— У меня есть Мэрилин и Алекс. Если бы не они, то я закончила бы в другом месте.
— Правда?
Лизель кивнула:
— Думаю, да. Я не смогла бы выжить без них. У меня тоже было тогда ужасное время.
— Когда это случилось, я не смог взять себя в руки.
Услышав признание Лизель, он открылся полностью, рассказал ей о самых черных моментах своей депрессии, в которую периодически погружался. Он опустошал бутылки виски, понимая, что это ужасно, но все же лучше, чем черная реальность, которая постоянно напоминала о себе, словно это случилось только вчера. И, наконец, пришел к признанию своей вины, которая преследовала его с тех пор.
— Это была моя вина, я не должен был оставлять ее, но я согласился на внеурочную работу. В ту ночь она не должна была садиться за руль…
Он делал все, что мог, стараясь держать себя в руках ради сына, но когда Эд решил отправиться путешествовать, уже ничто не могло удержать его, и он все чаще и чаще уходил в запой и называл это «потакание своим слабостям».
— Я очень извиняюсь, что это отражается на моей работе, мисс Лизель. Завтра я принесу вам мое заявление.
— Ни за что! — вскричала Лизель.
— Это единственный выход. В любом другом месте меня бы уже давно выставили за дверь.
Однако Лизель проигнорировала его слова и просто протянула руку.
— Пойдемте, — сказала она.
Эрик, не понимая, посмотрел на нее.
— Вы должны быть с нами. Я не оставлю вас здесь одного.
— Но я только что заявил об отставке.
— Понимаю. Но я отказываюсь принять ее. — Эрик сидел на софе, понурив голову. В его позе была такая щемящая безысходность, что Лизель смягчилась и, опустившись на колени рядом с ним, мягко сказала: — Вы не должны быть один, мистер Эрик. Больше ни дня. Вы сейчас же переедете к нам. Вставайте, помогите мне сложить ваши вещи. Вы вернетесь в отель со мной.
— Я не могу.
— Можете. Если хотите… конечно… — Она протянула руку. — Давайте пойдем домой.
* * *
Мэрилин выглянула из ресепшен и мгновенно оценила ситуацию.
— Я привезла Эрика к нам, — твердо сказала Лизель.
Мэрилин не задавала вопросов, просто кивнула сестре. И улыбнулась Эрику, прежде чем усадить его на софу и попросить Лизель принести чистое белье. Она принесла чай и печенье и включила телевизор, где шел какой-то старый фильм, а потом повела Лизель на кухню, где молча выслушала ее рассказ, объяснивший частые приступы «болезни» и отсутствие Эрика.
— Он так одинок. Неудивительно, что часто впадает в депрессию. Я не могла оставить его там, Мэрилин. — Ее взгляд умолял. Это было как и тогда, когда она хотела взять котенка. Эрик не котенок. Он взрослый мужчина шестидесяти лет.