— Он гордый человек, Лизель, и не захочет принять наши благодеяния.
— Понимаю, я не думала предлагать ему это, но он мог бы снять у нас комнату. Думаю, он мог бы платить почти столько, сколько мы получаем от наших постояльцев. И хотя нам с трудом удается продержаться даже с гостями, я думаю, некоторые вещи важнее, чем деньги. И если случится чудо из чудес и нам понадобятся все номера, он может жить в моей комнате, если ты не станешь возражать против того, что я поживу с тобой.
— Как в старые времена, — рассмеялась Мэрилин.
— То есть, ты говоришь «да»?
Мэрилин кивнула:
— Ну, разумеется.
— О, ты самая лучшая сестра на свете! — вскрикнула Лизель, обнимая Мэрилин.
— Столько, сколько захочет сам Эрик. Мы не можем заставить его жить здесь, если он сам не хочет.
— Он захочет, вот увидишь, — ответила Лизель.
Мэрилин сложила руки на груди и прищурилась.
— Ты уже спрашивала его, не так ли?
Лизель прикусила нижнюю губу и улыбнулась.
— Мне пришло это в голову, когда я возвращалась сюда… — Но, к ее радости, Мэрилин просто покачала головой и рассмеялась.
— Что именно?
— Извини, я понимаю, мне не следовало делать это, не поговорив с тобой, но я знала, что ты не будешь против.
— Что ж, пусть так, а теперь сделай для меня кое-что. Ты можешь совершить один маленький, но не очень честный поступок?
— Это не в моем характере, но, видя, как ты заинтересована… Что именно?
— Я хочу, чтобы ты стащила у Эрика его мобильный.
— Господи, зачем тебе это?
— Его сын должен быть в курсе.
— Наше дело рассказать ему?
— Может быть, нет, но… Но кто-то должен. Эрик не может продолжать прятаться от всех. Ему нужна помощь, и он должен обрести семью, которую потерял. Ты хотела бы, чтоб это были мы?
— Конечно!
— И что бы ты сделала, если бы кто-то позвонил и сказал, что ты нужна?
— Я бы примчалась.
— Тогда иди.
Лизель все еще не выглядела полностью убежденной, поэтому Мэрилин остановила Лоррейн и забрала у нее половину белья, которое та несла из прачечной.
— Я только один раз видела его, — сказала Лоррейн, имея в виду сына Эрика, — но мне показалось, он хороший.
Мэрилин твердо кивнула. Услышать от Лоррейн «хороший» дорогого стоит.
— Что ж, тогда все уладилось, я позвоню ему. Он должен знать, что происходит с его отцом. Лиз?
— Мэрл?
— Ты сделаешь?
Лизель вздохнула.
— Ладно. Я добуду его телефон.
К счастью, когда Лизель вернулась в гостиную, Эрик спал. И вид у него был такой несчастный. Обычно большинство людей во сне выглядят моложе, а он, напротив, казался старше, беззащитнее, на лице застыло напряженное, хмурое выражение. Когда она проверяла карманы его куртки, висевшей на спинке софы, то ощущала себя вором, нарушившим доверие. Для Эрика было так важно сохранить внешнее благополучие. Если его сын ничего не знает о его депрессиях, значит, Эрик сам хотел этого, не желая становиться для него обузой. Он рассказывал Лизель, как его сын мечтал о путешествиях. Как он прокладывал пути по миру, как гордился, что сделал все для осуществления своей мечты, и как он ненавидел любое препятствие, которое могло поставить под угрозу его большое приключение. Но это увлечение сына обернулось для Эрика полным одиночеством.