– Показывайте дорогу! – Шуба с визгом колёс стартанула от таблички «Только для начальства».
– Прямо, прямо, теперь налево… Опять прямо, – взяла на себя руководство Драма Ивановна. – А теперь во-он в тот лесок!
– Я прошу вас, не шевелитесь, – взмолился Вася. – Ваши спицы мне в нос лезут! А у меня гайморит!
– Господи, да на вас живого места нет, Василий Петрович! Нужно срочно полечить вас у китайцев. Шура, а теперь вон в тот пролесок сверните, там короче будет.
– Сами вы… лечитесь у китайцев, Драма Ивановна! У меня сейчас самое большое недомогание – это вы.
– То – прелесть, то – недомогание, вас не поймёшь, Василий Петрович! Шура, вон в те ворота заезжайте, только осторожно, впереди свалка.
«Соколик» напоминал спящую деревушку. Тусклые фонари освещали дорожки между домами.
– Не отъезжай далеко от ворот, – сказал Севка Шубе. – Бросим машину здесь, чтобы не привлекала внимания.
Шурка притулилась возле раскидистого кустарника, и компания выбралась из «Астон Мартина».
– Посмотри-ка, Лавруха, вон туда, – кивнул Севка на ворота с вывеской «Соколик». – Там камера видеонаблюдения, или мне кажется?
– Она, родимая, – подтвердил Вася. – А что?
– Так я и думал. И почему я, дурак, сразу не посмотрел?
– Ты скажешь, Фок, что происходит, или как всегда, ориентироваться по обстановке? – раздражённо спросил Лаврухин.
– Как всегда, – отрезал Фокин и, пригибаясь к земле, побежал к одноэтажному строению с тёмными окнами.
Крадучись, все гуськом потянулись за ним в последовательности – Лаврухин, Шуба, Драма Ивановна. Вася напряжённо держал руку на кобуре.
– Это сторожка? – спросил он Фокина, когда они очутились возле двери.
Не ответив, Фокин напористо постучал.
Никто не отозвался и не открыл.
– Милиция! – рявкнул Лаврухин, выхватывая пистолет. – Откройте немедленно!
Севка постучал себя по лбу, обозначая невероятную тупость Васи.
– Я действую по обстановке, – пожал плечами Лаврухин и зачем-то пальнул в воздух, вызвав этим переполох у дачных собак.
– Идиот, – зло высказался Севка. – Вечно ты всё портишь!
– Можно через окно залезть, – подсказала Драма Ивановна.
В диком раздражении Фокин бросился к окну, локтем выбил стекло, без труда выставил хлипкую раму и залез в дом. Подсадив Шубу, Вася помог ей забраться в оконный проём. Через минуту они толпились посреди тесной комнатёнки, где пахло берёзовым веником и варёной картошкой.
– Если мы сейчас напугаем какого-нибудь мирного жителя, я тебя посажу, – предупредил Севку Лаврухин.
Фокин нашёл выключатель и включил свет.
– Ух, ты! – не удержался от возгласа Вася.
– Ни фига себе! – поразилась Шуба.