Все стены каморки были увешаны плакатами и фотографиями, вырезанными из журналов. На них в разных позах и ракурсах красовались известные актёры, телеведущие и шоумены. Тут были и Джонни Депп, и Анжелина Джоли, и Пэрис Хилтон и Владимир Машков, и Андрей Малахов, и Ксения Собчак и много-много других популярных личностей. От них зарябило в глазах, поэтому Севка не сразу заметил, что на всех изображениях есть красные точки, поставленные фломастером: у мужиков в области сердца, у женщин – на шее.
– Их убивали! – Шуба подбежала к стене и стала пальцем такать в эти красные отметины. – Кто-то мысленно убивал их, нанося удары в шею и сердце!
– А вот и ряса! – Лаврухин схватил с кровати чёрный балахон и потряс им. Из его складок вывалились чёрный парик, накладные усы и клинок в кожаном чехле. – Ах ты!… Жаль, хозяина нет, – Вася заглянул под стол, под кровать, проверил платяной шкаф, во внутренностях которого не оказалось ничего, кроме кожаного жилета и джинсовой куртки на плечиках.
– А где Драма Ивановна? – огляделась Шурка.
– На шухере, наверное, осталась, – отмахнулся Севка. – Она же вечно самая умная!
– Драма Ивановна! – Шуба кинулась к окну, но тут же отпрянула от него, едва увернувшись от мощного языка пламени, ворвавшегося в дом неуправляемой, страшной стихией.
Сильно завоняло бензином.
– Горим!!! – заорал Вася. – Горим, мать вашу!!!
Едкий чёрный дым, от которого перехватило дыхание, стремительно заполнял комнатушку, не оставляя пространства для жизни. Жадный огонь пожирал стены дома снаружи и лез во все щели, как охочий до свежей крови убийца.
Севка бросился к двери, но она не поддавалась ни внутрь, ни наружу.
– Нас заперли, – догадалась Шуба. Она судорожно закашляла, схватилась за грудь и, прислонившись спиной к стене, сползла на пол.
Лаврухин выхватил из кармана мобильный, набрал короткий номер и заорал:
– Пожар! Откуда я знаю, где! У меня пожа-а-а-ар!!! А-а-а! – Вася с разбегу ударился о стену, упал и, кажется, потерял сознание.
Стараясь не дышать, Севка закрыл глаза.
Предстояло бездарно погибнуть в логове маньяка, которое станет братской могилой для Севки, Шубы, Лаврухина и нескольких десятков знаменитостей, развешанных на стенах.
Только мисс Пицунде удалось выйти сухой из огня.
А, может, это она подожгла дом?!
Эта мысль показалась Севке настолько забавной, что он, кашляя и давясь дымом, заржал.
Умирать, так смеясь.
Что он, в конце концов, теряет? Только свою глупую жизнь. Папаню и без него оправдают.
Впрочем… как же его оправдают, если все доказательства сгорят?
Севка вскочил и, выставив правое плечо вперёд, с разбегу ударил в дверь.