На спасение оставалось секунды две.
Севка опять разбежался, но понял, что задыхается и теряет сознание.
Словно в предсмертном бреду, дверь открылась и на пороге, в клубах дыма, явилось страшное, костлявое явление со спицами в голове.
– Шеф! – прохрипело явление. – Я с вами!!!
Спицы угрожающе склонились над Фокиным, и кто-то за ноги выволок его на свежий воздух.
– Там… Джонни Депп, Андрей Малахов и Ксюша Собчак, – пробормотал Севка, чувствуя, как нестерпимо болят лёгкие. – А ещё там мент какой-то… я фамилию забыл… и девушка, чужая невеста…
– Да знаю я! – отозвался голос мисс Пицунды. – Вон они, рядом с вами лежат. Слышите, дышат?
Севка ровным счётом ничего не слышал, но всё равно кивнул. Его вдруг так затошнило, что он предпочёл потерять сознание, чем расстаться с дорогим ужином, в котором только омары стоили двести долларов за сто грамм.
* * *
Очнулся он от искусственной вентиляции лёгких, которую рот в рот осуществляла Драма Ивановна. Губы у неё были жёсткие и горячие. После каждого выдоха, она отворачивалась и сплёвывала в траву.
– Зачем вы плюётесь, словно я заразный? – оскорбился Севка, не до конца понимая, сон это, или явь.
– Это чтобы вы ничего не подумали, – откликнулась Драма Ивановна, для гарантии ещё раз вдохнув в Фокина порцию воздуха и два раза сильно нажав на грудь.
– Я жив? – уточнил Севка.
– По-моему, да. – Фокина отступила на шаг и полюбовалась своей работой.
– А… Джонни Депп? – о чём-то не о том спросил Севка.
– Василий Петрович шишку на лбу набил, а Шуба, вот она, возле вас плачет.
Севка приподнялся на локте, но увидел не Шубу и не Лаврухина, а полыхающую сторожку. Зловещее зарево освещало дачный посёлок.
– Пожар! – заорали вдалеке голоса. – Вёдра с водой тащите!
– Бежим! – подскочил Фокин. – А то нас сейчас дачники… – Не договорив, он вскочил и помчался к машине, слыша за спиной жизнеутверждающий топот ног своих верных друзей и соратников.
К великому удивлению Севки за рулём «Астон Мартина» кто-то сидел.
– Эй, кто это?! – Фокин как вкопанный остановился возле машины и заглянул в окно.
На водительском месте белел чей-то благородный, безжизненный профиль.
– Это поджигатель, – запыхавшись, сообщила подбежавшая Драма Ивановна. Я его того… маленько обезвредила и на скорую руку связала.
Лаврухин рывком открыл дверь и склонился над телом.
– Да вы его совсем не маленько обезвредили, – присвистнул Вася, беря парня за запястье и нащупывая пульс. – Тут переломом основания черепа попахивает! Впрочем, пульс есть. Чем вы его, мисс Пицунда, так оприходовали?
– Бревном, – потупилась Драма Ивановна. – Возле сторожки брёвен было, как коз нерезаных.