удовольствием представляю вам одну из звезд нью-йоркской музыкальной сцены. Она уже полгода как фаворитка нашей Театральной Программы. Леди и джентльмены, полгода изящества! Артистизма! Элегантности! Пожалуйста, сядьте и приготовьтесь насладиться музыкальными изысками несравненной, непревзойденной, неистово неземной Беллы Элмор!
Хоули на мгновенье оторвал взгляд от кружки: полногрудая девушка лет семнадцати вышла на сцену под приглушенные аплодисменты, которые нарочито контрастировали с ее восторженным представлением. Затем он сделал еще два глотка и повнимательнее присмотрелся к ней. Лицо было довольно привлекательно, однако плечи широковаты и фигура слишком крупная для такой юной особы. Темные волосы собраны пучком на голове, несколько прядей спускалось на шею, а щеки густо нарумянены. Она быстро спела подряд три популярные песенки — одна показалась Хоули слегка похабной, — исполняя их механически и почти не обращая внимания на то, что большинство зрителей разговаривали во время ее номера. Однако Хоули был потрясен. Он следил за девушкой, надеясь, что та его заметит, и когда кончилась последняя песня, поймал ее взгляд и нежно улыбнулся. Она пристально посмотрела на него, словно сомневаясь в его намерениях, но затем тоже улыбнулась и любезно ему кивнула. В конце концов, она ушла со сцены, уступив место жонглеру с нафабренными усами, и Хоули стал озираться — не появится ли девушка среди публики, но та бесследно исчезла. Через десять минут, разочарованно вздохнув, он встал и собрался опять вернуться домой один.
— А я-то думала, вы угостите меня выпивкой, — послышалось за спиной, и, обернувшись, он увидел молодую певичку, которая стояла подбоченясь и выразительно ему улыбалась.
— Сочту за честь, — немного взволнованно ответил Хоули и щелкнул пальцами, подзывая официантку.
— Бутылку шампанского, Сисси, — заказала девушка, усевшись за столик. — И два бокала.
Хоули улыбнулся и мысленно пересчитал содержимое бумажника, надеясь, что у него хватит денег на подобные излишества. Он еще не знал, что, поймав взгляд завсегдатая, певица непременно заказывала в баре самые дорогие напитки. Чем больше бутылок шампанского покупали ее клиенты, тем больше долларов находила она в конверте с жалованьем в конце недели.
— Хоули Криппен, — представился он, протянув руку. — А вы — мисс Белла Элмор, не так ли?
— Кора Тёрнер, — поправила она, покачав головой. — Белла — просто мой сценический псевдоним. Изысканно звучит, вы согласны? Знаете, я сама его придумала. — Она подражала аристократическому произношению, будто воспитывалась в Букингемском дворце, а не в семье русско-польских иммигрантов, живших в многоквартирном доме в Куинсе. Имя Кора Тернер тоже было псевдонимом: она была урожденная Кунигунда Макамотски, но вскоре отказалась от этого труднопроизносимого имени.