Она выглядела такой беспомощной и жалкой, лежа с подогнутыми ногами на одеяле. Тринити попытался устроить ее поудобнее, но она лишь стонала. Ноги ее так одеревенели, что не разгибались.
Тринити стащил с нее сапожки и стал массировать ей икры. Они были напряжены и затвердели, как каменные.
Он едва мог поверить, что можно так закостенеть от езды верхом.
Но, разрабатывая мышцы Виктории, он так возбудился, что брюки стали неудобно тесными.
Он бывал со многими женщинами и всегда сразу по окончании соития спокойно отправлялся дальше в путь. Он никогда не проводил с женщиной целый день. У него не было ни времени, ни желания узнать их поближе.
Однако на этот раз все шло не так. Ощущение ее кожи, ее упругой мягкости... завораживало.
Это удивило Тринити. Все было необычно, и удовольствие от женского тела было каким-то новым.
Он перевернул Викторию на спину и стал медленно разминать мышцы ее стройной и нежной шеи, слишком хрупкой, чтобы выдержать рывок веревки палача.
Отогнав от себя эту мысль, Тринити почувствовал не просто желание, это было ощущение совместности... нужности, а не одно только стремление к сексуальному удовлетворению.
Он был так поглощен этим откровением, что забыл, где находятся его руки.
И коснулся бедра Виктории.
– Убери свои руки, – резко произнесла Виктория вполне бодрым голосом. Она явно осознала, что он делает.
Неожиданный приказ заставил его отдернуть руку быстрее, чем от горячей печки. Эта реакция разозлила его и пробудила чувство вины.
– Ты вообразила, что я воспользуюсь своим положением? – поинтересовался он, надеясь скрыть смущение за усмешкой.
– Я и не думала ничего подобного, – ответила Виктория, пытаясь сесть. Она откинулась на подушку, которую он подложил ей под спину, и с трудом приняла сидячее положение. – Мне казалось, что брак с Джебом и обвинения в том, чего я не совершала, вышибли из меня всю романтическую чепуху. Похоже, однако, что это не так.
– Почему ты продолжаешь настаивать на своей невиновности?
– А почему ты продолжаешь убеждать меня, что везешь меня обратно не из-за денег?
– Мы ни до чего не договоримся, повторяя все это. – Тринити посмотрел ей в глаза. – Если бы я поверил в то, что ты невиновна, я бы с еще большим упорством постарался, чтобы ты осталась на свободе.
Она уже поняла, что Тринити будет до конца отстаивать то, во что верит. Даже если ради этого ему придется лгать. Он сделал именно это, чтобы ее поймать. Она верила, что он сделает то же самое, чтобы ее защитить.
Но была ли у Виктории хоть малейшая надежда убедить его в ее невиновности? Может быть, и нет. Он не допускал этой мысли. Так что ей приходилось ждать, пока Бак и дядя их найдут.