— Кажется, портрет вам не нравится, господин Фортхаут? — осведомился Франс медовым голосом.
Заказчик сердито сунул зеркало ему в руки.
— Не знаю, что и сказать. Нарисовано слишком правдиво, если вы понимаете, что я имею в виду. Я рассчитывал, что за такие деньги… — Фортхаут запнулся и запыхтел, не зная, как завершить фразу.
Франс отстегнул от пояса два тяжелых кошеля с золотыми монетами.
— Возьмите, — сказал он, подавая их Фортхауту. — Это ваши деньги.
— А портрет? — тревожно спросил гость. — Вы его переделаете, не правда ли, господин Хальс?
— Нет, господин Фортхаут, — отозвался Франс. — Я считаю, что эта работа закончена. У меня есть другой покупатель.
— Покупатель? — перепросил озадаченный гость. — На мой портрет? И кто же это?
— Господин Ян Стен, — объяснил Франс. — Он собирается выставить его в своем трактире на самом почетном месте.
Гость вскочил со стула с неожиданной легкостью. Ничего себе, обрадовал! Выставить его на всеобщее посмешище перед пьяной матросней и другими проходимцами! Любуйтесь, люди добрые, на этого урода! Любуйтесь на кабана в парике!
Фортхаут хорошо знал прозвище, данное ему жителями Харлема, поэтому решение было принято мгновенно.
— Я забираю портрет. Упакуйте так, чтобы его никто не видел.
— Прекрасно, — отозвался Франс все с тем же вызывающим добродушием. — Но если он вам наскучит, буду рад вернуть деньги в любой момент. В обмен на картину, разумеется.
Он поклонился. Клас ван Фортхаут поспешил к выходу, не отвечая на поклон. Его душил бессильный гнев.
Когда за заказчиком закрылась дверь, Дирк вполголоса заметил:
— А ты, оказывается, большой пройдоха! Вот уж не знал!
Франс окинул довольным взглядом портрет, закрепленный на подрамнике, и признался:
— Я тоже этого не знал.