Хотя… мало ли вообще в мире совершается зла — и будто совсем без страха перед этой силой? Убийцы — убивают, воры — воруют, не страшась посмертных мук… А те же правители, которые едва не завели цивилизацию в тупик? А «обычная» школа, которая до недавних пор ломала судьбы одних подгонкой под жизненные ритмы других? А те же расстрелы своих на войне, произвол всевозможных чиновников, «ошибки» обычного, человеческого правосудия? И где эта «высшая справедливость» бывает тогда?
Или… она и страшна лишь тем, кто её боится? И получается, что злым и не знающим страха дозволено всё — а добрые и совестливые должны постоянно оглядываться на кого-то? И если злым можно, не дрогнув, пустить под откос целое человечество — добрый не вправе и поднять безоружную руку против вооружённой, чтобы как-то защитить себя? И не только себя — пусть опасность угрожает его родным, близким, пусть он видит, как кого-то убивают в его присутствии — всё равно он должен прежде всего подумать: «А вдруг я или он это заслужил?» И вообще, нападать можно — защищаться нельзя? Ведь всякий нападающий, всякий творящий зло — возможно, прав, ибо осуществляет некое воздаяние, а защищающийся, возможно, как раз этого и заслуживает? И пусть не знает своей вины — всё равно виновен, раз уж на него напали? И… потому перед злом надо отступать бесконечно, сперва — напролом через судьбы других людей, потом — куда-то вглубь себя, своей личности, достоинства, и даже дойдя там, казалось бы, до последних пределов — и их перешагнуть? Вот… «высшая мудрость» этих учителей и этих учений! И он, Джантар, не понял сразу, всё пытаясь найти в ней что-то иное…
«Но это же означает и другое… — уже как-то отчётливее подумал Джантар. — Да, они страшны тем, кто их боится… И — именно потому уверяют, что добро должно быть слабым и вечно оглядывающимся назад! И именно такое — слабое и дрожащее — должно противостоять мощи и самоуверенности зла! Ведь для них «добро» — лишь то, что служит им, покоряется им. Вот им и нужно, чтобы люди искали мудрости не в себе, а вне себя — и в итоге приходили к ним как её источнику. А люди своим страхом ещё сами подпитывают их… Тех, кто претендует на безграничную власть над человеком, право лезть в самые потаённые закоулки души — чтобы надругаться над всем самым сокровенным, убедить в слабости и ничтожности перед ними, отравить самые чистые порывы души грязью самых низких эмоций… Но… тоже вопрос — что они сами без людей?..»
Эта мысль — как когда-то совсем другой ночью, в почтовом вагоне — будто яркой вспышкой озарила сознание Джантара… И даже фургон казалось, на мгновение замедлил свой бег — хотя на самом деле он продолжал катиться под уклон, не сбавляя скорости, а это лишь так показалось Джантару в момент его озарения…