«Boт именно — кто? — как-то ещё отчётливее мысленно повторил он. — Кто они без тех — кого, глубочайшим образом презирая, тем не менее куда-то так назойливо тянут за собой? Кто они сами по себе — без тех, на чьём страхе играют?..»
— Думаешь… там сложились сообщества каких-то сущностей, от животного состояния привыкших питаться кровью и излучениями боли? — поражённо переспросил из кабины Талир. — А знаешь, возможно… Хотя везде говорится, что человек в тонкоматериальной эволюции изначально шёл своим путём — ничего общего с животным… Но мы из здешней, плотноматериальной эволюции, знаем другое… Да, вот вам и прообраз…
— Точно… — так же поражённо откликнулась Фиар. — И вот вам и духовность… Рассуждения о чём-то высшем, мудрости, нравственности, и тут же — кровавые жертвы…
— Посты, самоистязания, аскетизм, — уже вслух добавил Джантар. — Кому-то нужны излучения страданий, дискомфорта… Кому-то хорошо, если людям плохо…
— И где мы это поняли… — ответил Ратона. — Хотя не это ли и должны были понять в итоге нашей учёбы?.. Не это ли — главная тайна цивилизации?
— Нет, мальчики, подождите с выводами, — в голосе Фиар прозвучала особенная тревога. — Нам уже сколько раз казалось, будто мы что-то поняли. А тут нужен прежде всего план практических действий. Но как его выработать, даже приблизительно не зная, что происходит?
— По крайней мере, рабочая гипотеза у нас есть, — не вполне уверенно ответил Итагаро.
— Но нет чёткого знания ситуации — которая, возможно, меняется с каждой минутой! — возбуждённо заговорил Минакри. — А мы обсуждаем всё это чисто теоретически, совершенно не представляя, как могут развиваться реальные события! И это — мы, с нашими способностями… Вот именно! — вдруг что-то сообразил Минакри. — С которыми кто-то другой yжe сам мог бы сыграть перед соответственно настроенной толпой роль божества!
— Как ты говоришь, Минакри? — удивлённо переспросила Фиар.
Минакри, однако, не ответил — и несколько мгновений слышались лишь гулкие удары двери о борт фургона, который нёсся под уклон всё быстрее. А наверху в дверном проёме всё так же мелькала неровная свинцово-серая полоска неба между зубчатыми стенами горного леса…
— Да, кстати — а по какому времени объявили конец мира? — вдруг спросил Итагаро.
— По алаофскому! — спохватился Минакри. — А ведь это — целый час разницы во времени! Хотя, если бы у нас были часы…
— И есть же, — ответил Талир. — Я ещё в учительской подобрал чьи-то на столе. И на них… — он чуть помедлил, должно быть, доставая их откуда-то, — уже 12 минут за полночь по алаофскому!.. Как я сам не подумал…