Эти вопросы неотвязно крутились в голове, не давая на время забыться. Назойливо гудели мужские голоса. Какой-то смешной выговор был у этих истинных арийцев. И интонации непривычные. Мысленно Алекс попробовал подстроиться под их речевую систему. Получилось не сразу. Помогло знание устаревших слов, древних фразеологизмов и военно-исторических терминов. Наконец хронопилот решился, открыл глаза и попробовал привстать с дощатого настила на бетонном полу, на котором лежал все это время. Подняв голову, он посмотрел на незнакомцев. Взгляд его был туманным, лицо со сна опухшее, небритое, но мозг был свеж и деятелен.
Фогель осклабился, хотел что-то спросить, но «скандинав» опередил его.
— Господа, разрешите представиться: капитан люфтваффе Алекс Химмель, — отрекомендовался Алекс на хорошем немецком. — С кем имею честь говорить?
Фогель приподнял брови от удивления, а Ренке, усмехнувшись, пропустил вопрос мимо ушей.
— Позвольте спросить вас, господин капитан, что вы делали около самолета со звездами на крыльях? — спросил он. — А еще неплохо было бы взглянуть на ваши документы. При обыске мы не нашли даже намека на них.
— Хорошо. Я постараюсь ответить на оба вопроса одновременно, господин… оберштурмбаннфюрер, — сказал Алекс, разглядывая петлицы Ренке. — Но мой ответ будет ограничен рамками строгой секретности порученного мне задания.
Алексу вдруг безудержно захотелось фантазировать. Он вообразил, что с высоты своего знания сможет без труда перехитрить этих суровых с виду людей. Он ни на минуту не забывал, что перед ним его далекие предки. Люди, жившие всего двести лет назад, в представлении Химмеля и его современников были неотесанными, ограниченными служителями золотого тельца. Поэтому Алекс решился на довольно грубый, корявый экспромт.
— Отсутствие документов — не причина для столь грубого обращения с немецким офицером. И я прошу вас, господин оберштурмбаннфюрер, назвать вашу фамилию.
Ренке, скрепя сердце, отрекомендовался.
— Я требую немедленно обеспечить мне нормальные бытовые условия, — продолжал Алекс атаку. — Принесите поесть, в конце концов. Наверно, я уже сутки ничего не ел.
— Хорошо, господин капитан, — дипломатично ответил Ренке. — До выяснения вашей личности вы будете переведены этажом выше, где условия вполне приемлемые. Там, я надеюсь, мы вскоре продолжим разговор, и вы сообщите мне все, что сочтете возможным. А пока я распоряжусь, чтобы вам принесли завтрак… Фогель! Проводите господина капитана.
Фогель прищелкнул каблуками, вытягиваясь в струнку, и кивком головы приказал солдатам конвоировать Алекса.