Желание иметь частную жизнь — свойство полноценной личности! А появляется оно в результате владения частной собственностью, которая рождает частный интерес!!! То есть люди, не имеющие частной собственности, не имеют и интересов, никогда не осознают своих прав, не создадут Демократии, Прав Человека, Цивилизации!!!
Братья и сестры, поднимем же свои голоса до высокой ноты протеста против преступлений захватившей власть в России кровавой банды!»
— Интересно, — хмыкнул я, — небось первые прочитавшие хохотали так громко, что обратили на себя внимание полиции? Кого это попёрло, Гучкова, Родзянко или Милюкова?
— Родзянко.
— Да, я так и думал, а то откуда бы тут пассажи про священность частной жизни посреди уворованной собственности. Им уже в экономическом отделе Императорского комиссариата занимаются, так что подождите минутку, проконсультируюсь.
— Увы, — сказал я, кладя трубку, — материал еще не полностью собран, просят две недели, а то пока на полноценный червонец немножко не хватает. Так что пусть еще маленько погуляет, повеселит публику, ну а потом уж мы предоставим ему возможность возвысить голос до самой высокой ноты, которую он только и сможет провизжать.
— Я вообще-то хотел предложить использовать его как приманку, — заметил Алафузов.
— Думаете, найдутся дураки, которые воспримут все это всерьез? Хотя, действительно, не стоит недооценивать народ, там, если поискать, кого только не отыщется. В общем, как получите отмашку в экономическом отделе, делайте с этим народным трибуном что хотите.
— Не такой уж это дурацкий текст, — покачал головой Алафузов. — Во всяком случае, тут ясно видна попытка вбить клин между вами и его величеством. Россия, видите ли, найденовская, а Георгий Первый при том Найденове вообще неизвестно кто.
— Плюньте, про это его величеству скоро седьмой год кто только не талдычит, он уже и смеяться перестал. Но и эту линию на всякий случай можете проработать, если считаете нужным.
На традиционном совместном ужине его величество заявил мне:
— Ну вот и кончается последний год той эпохи, когда этот мир был еще похож на тот, из которого ты родом. То есть начало одиннадцатого года еще имело довольно много общих черт, конец их уже почти не имеет, а грядущий двенадцатый пойдет и вовсе по какому-то никому не известному пути.
— Ага, — согласился я, — подумаешь, первый полет первого в мире самолета состоялся не там, не так и не тогда. Мелочь? Или бойня на Ляодунском перешейке, тоже никаких отличий от того мира. И черногорская война там тоже была, это я так плохо историю учил? А вот метеорит, действительно, падал и там, и тут. Так я тебе могу навскидку еще пару землетрясений предсказать и уверен, что сделаю это правильно. В общем, это ты зря, у нас давно уже все пошло совсем не так. Или ваше величество намекает, что все необходимые изменения уже произведены, вот только довыиграть войну, и мне можно собираться на Канары?