Ефим догадался, что он опять шутит, и через силу улыбнулся.
— Просто так звонил? — поинтересовался он.
— Лисецкий-то? — переспросил Либерман, расправляя на коленях салфетку. — Да не совсем. Он просто так не звонит. Занятой человек. Не то что я, разгильдяй, — Либерман вновь вздохнул. — Просил с Храповицким встретиться.
Последнюю фразу он произнес нарочито буднично. Гозданкер переменился в лице.
— Ты серьезно? — спросил он, надеясь, что его собеседник опять разыгрывает его.
— Конечно, серьезно, — подтвердил Либерман. — Причем Егорушка был очень настойчив. Дескать, умный человек этот Храповицкий. Серьезный бизнесмен, перспективный парень. Надо начинать с ним совместные проекты. Опереться на него в регионе. Минут десять ему дифирамбы пел. Видно, много с него денег взял.
— Ты будешь с ним встречаться? — пролепетал Гозданкер холодея.
— Отчего же не встретиться с таким интересным человеком? — пожал плечами Либерман. — Другое дело, как на него опираться? Если Егорушка его уже обобрал, а нам ничего не оставил? Но повидаться надо. Сам губернатор просил. Это вы там губернаторов в грош не ставите. А мы здесь люди тихие, робкие.
— С Храповицким нельзя встречаться, — торопливо возразил Гозданкер. — Он мерзавец каких мало. — И забывшись, мстительно прибавил: — Его уничтожать надо! Сажать! Лет на пять!
Либерман покосился на официанта, расставлявшего блюда и старательно делавшего вид, что не слышит их разговора, и покачал головой.
— Ух, какой ты недобрый! — заметил он, принимаясь за еду. — Так уж сразу и сажать. В тюрьме, Ефим, плохо. Скучно там. Девушки туда не приходят. И денег много не заработаешь. Ты же вот не хочешь в тюрьму?
— Не хочу! — решительно замотал головой Гозданкер.
— Вот видишь, — наставительно протянул Либерман. — И Храповицкий тоже не хочет. Он хочет командовать «Трансгазом». Уважаю за полет фантазии.
— Но ты же этого не допустишь! — простонал Гозданкер.
— А что я поделаю? — пожал плечами Либерман. — Я уж и так ради тебя на все иду. Был сегодня в налоговой полиции. Битый час просидел у Матрехина. Пытался убедить его что-нибудь предпринять. Даже жениться на нем обещал. Хотя я, между прочим, семейный, человек. Детей имею.
Он огорченно покачал головой, словно скорбя о том, к каким безднам падения подталкивал его Гозданкер. Тот ждал затаив дыхание. Матрехин возглавлял федеральную налоговую полицию. От его слова зависело все.
Либерман покончил с первым блюдом и аккуратно положил приборы на тарелку. Продолжать он явно не спешил. Гозданкер не выдержал:
— Так будет уголовное дело или нет? — он аж подался вперед и, толкнув стол, едва не опрокинул бокалы. — Обещал он посадить Храповицкого или нет?