— Опять ты за свое! — с укором проговорил Либерман, забавляясь его нетерпением. — Ну скажи, за что сажать такого достойного человека?
— Если Храповицкого не закрыть, то нет смысла и начинать! — горячился Ефим. — Это ваш единственный шанс заполучить его компанию. Единственный! Вы сможете диктовать условия. Лисецкий перед вами на коленях ползать будет!
Гозданкер раскраснелся и размахивал руками. Либерман откинулся в кресле и закатил глаза под потолок.
— Компания Храповицкого! — насмешливо повторил он. — Производственный монстр Уральска. Штопаный презерватив, образно выражаясь. Миллионов двадцать годовой прибыли, да и то я сомневаюсь, при нынешних ценах. Знаешь, сколько у нас таких компаний?
Гозданкер судорожно сглотнул. Несерьезный тон Либермана его пугал. Ефим боялся, что в последнюю минуту тот возьмет да и передумает.
— Там больше денег! Гораздо больше! — бросился доказывать он, в надежде повлиять на Либермана финансовыми доводами.
Но тот только отмахнулся.
— Да Бог с ними, с деньгами, — равнодушно заметил он. — Есть они у Храповицкого, я за него только рад. Много ли мне надо? На кружку пива я у тебя займу. На воблу я себе сам заработаю.
У Гозданкера оборвалось сердце. Он побледнел. Либерман бросил на него сочувственный взгляд и прибавил уже мягче:
— Ладно, давай по существу. К сожалению, Ефим, не все так бескорыстны, как я. Другим придется платить. Ты понимаешь, о чем я?
Гозданкер поспешно затряс головой.
— Конечно, — подтвердил он. У него пересохло в горле. — Мы же еще весной разговаривали.
Либерман кивком подозвал официанта и попросил сигары. Когда ему принесли коробку, он долго выбирал сигару и придирчиво нюхал. Потом, раскурив, пару раз затянулся и одобрительно хмыкнул.
Все это время Гозданкер сидел молча, вцепившись пальцами в ручки кресла так, что побелели костяшки. Он ждал продолжения речи Либермана как приговора и боялся неосторожным словом вспугнуть его и напортить.
— Тогда слушай внимательно, — заговорил Либерман, становясь серьезным. — Участие в этом деле Матрехина обойдется тебе в два с половиной миллиона.
У Гозданкера дернулся глаз, но он сдержался.
— Которые ты передашь ему через меня частями, — невозмутимо продолжал Либерман, словно не заметив. — Половину сразу и половину потом, когда твоего Храповицкого... — он запнулся, недоговорив. И поправился: — Когда все будет понятно.
— Я могу хоть завтра, — выпалил Гозданкер.
— Вот завтра и отдашь, — мягко согласился Либерман. — С вашим местным генералом разберешься сам. Тут тебе помощь не нужна. Только прошу тебя, не жадничай, — он предостерегающе помахал в воздухе сигарой.