— Ладно. От одного вы избавились. Но есть же второй. Что делать с ним?
— Как что? Допросить.
— А если будет молчать? Пытать станете?
Вопрос был задан чисто полемически, но, поглядев на застывшую физиономию биохимика, Гальтон вдруг понял: этот, если понадобится, не остановится ни перед чем.
— Пытать — это средневековье. Глупо и неэффективно. Человек может наврать, а мы поверим. Я сделаю ему укол — расскажет всё, что знает. Без утайки и вранья.
— А потом?
— А потом отправится вслед за первым. В воду.
И снова Зоя поддержала немца кивком.
— Миссия ни в коем случае не должна быть сорвана, — повторила она за Айзенкопфом слово в слово.
Это окончательно вывело доктора из себя.
— Опомнитесь, коллеги! Мы с вами не киллеры, мы ученые! Одно дело — убить врага, который на тебя напал или, по крайней мере, представляет явную и очевидную опасность. И совсем другое — хладнокровное уничтожение беззащитного человека! Я этого не позволю! Это гнусность! — Он обернулся к девушке, понимая, что к немцу апеллировать бесполезно. — Зоя, что с тобой? Отец меня учил: гнусность совершать нельзя даже ради спасения мира. А мать прибавляла: мир гнусностью все равно не спасешь.
Она ничего не сказала, лишь посмотрела — с сожалением, а может быть, с жалостью. Он толком не разобрал.
Айзенкопф же воскликнул:
— Послушайте, Норд, который день наблюдаю за вами и всё не возьму в толк, почему вам доверили участие в этом сверхважном деле? Да еще назначили начальником! Раз вы такой чистоплюй, сидели бы в лаборатории, писали научные статьи. Не понимаю!
— И тем не менее начальник я, — отрезал Гальтон. — А вы будете выполнять мои приказы. Ясно?
— Ясно. — Голос биохимика был скрипучим, недовольным. — Но вы же понимаете, что отпускать его нельзя. Передать полиции — тоже. Это сорвет миссию.
Зоя снова произнесла, как заклинание:
— Миссия не должна быть сорвана. Ни в коем случае.
Все замолчали. Норд понимал, что они правы. Какой же выход?
— Вот что. — Айзенкопф открыл свой чемодан и зазвенел какими-то склянками. — Я не буду его убивать. После допроса я вколю ему тройную дозу препарата. Он не умрет, но рациональная зона мозга будет перманентно нейтрализована.
— Вы превратите его в идиота? Это еще чудовищней!
— Гальтон, послушай, — тихо сказала Зоя. — Этот чекист — изувер и убийца. Разве тихий, безобидный идиот хуже, чем изувер и убийца?
В нерешительности доктор оглянулся на человека, чья судьба сейчас решалась, и увидел, что тот очнулся. Взгляд розоватых глаз был полон ужаса.
— Лучше убейте! — хрипло сказал альбинос. — Чик и готово. Не надо уколов!