Биохимик подошел к нему с шприцем в руке, ладонью зажал рот.
— А это, товарищ, не тебе решать.
Чекист замычал.
— Пусть говорит, — велел Норд.
Немец убрал руку.
— Я все вам расскажу. Я буду работать на вас!
Вот это уже был разговор. Доктор подал Айзенкопфу знак: не мешайте.
— Что ж, проверим. В чем конкретно состояло ваше задание?
— Уничтожить командира диверсионной группы, — с готовностью, даже с поспешностью ответил белесый. — По возможности без шума. Вы не должны пересечь советскую границу. Чего бы это ни стоило.
Кажется, он действительно был готов к сотрудничеству. Следующие три вопроса прозвучали одновременно.
Княжна спросила:
— Откуда вы о нас узнали?
Айзенкопф:
— На какой стадии находятся работы по экстракту гениальности?
Гальтона же интересовал вопрос более практический:
— Какое именно учреждение разрабатывает формулу гениальности?
Пленник не знал, кому отвечать. Он обвел всех троих глазами.
— Я знаю. Я много чего знаю. Я не простой исполнитель. Я — эмиссар Коминтерна[33] ответственный сотрудник Разведупра.[34]
— Он лжет! — воскликнула Зоя, но замолчала.
О Коминтерне доктор Норд слышал — это «Коммунистический интернационал», международная революционная организация, управляемая и финансируемая из Москвы. Но что такое «Разведупр»?
— Разведупр?
— Советская военная разведка, — объяснила Зоя. — Только врет он. Он из ГПУ[35] из политической полиции. Разведуправление Красной Армии сывороткой гениальности не занимается, это нам хорошо известно.
«Кому это нам? — подумал Гальтон. — Мне, например, нет». Не в первый раз у него возникло ощущение, что он проинформирован о предстоящей операции хуже, чем подчиненные.
— Я не вру! — Альбинос нервно облизал губы. — Разведупр своим сотрудникам при выполнении загранзаданий мандатов не дает, а насчет Коминтерна… Оторвите подметку моего правого штиблета.
Айзенкопф нагнулся, снял с протянутой ноги ботинок. За подметкой, в самом деле, оказался сложенный листок тонкой промасленной бумаги. На ней лиловыми буквами был напечатан убористый текст по-немецки.
— «Предъявитель сего является полномочным представителем Центра категории ХХХ», — быстро прочел вслух биохимик. — Больше ничего, только печать, число, подпись Мануильского[36] секретаря бюро Исполкома. Три креста — это высшая степень полномочности, присваивается как минимум инспекторам бюро. Приказы обязательны к исполнению для всех ячеек Коминтерна.
Убедившись, что документ произвел впечатление, чекист заговорил уверенней:
— Давайте так. Я вижу, вопросов у вас много. Диктуйте, я их запишу. Отвечу письменно. Так выйдет полнее. К тому же верная гарантия, что я никуда от вас не денусь. У нас предателей не прощают. Никогда.