— Где ты обжечься-то умудрился?
— Да вот… старого знакомого встретил.
— Неужели правда призрак?
— Он самый. Ты вот лучше Максима осмотри.
— Максим, на кушетку.
Поморщившись от боли, я лег. Стальной паук надо мной зашевелил лапками и быстро пробежался зеленым лучиком снизу вверх, остановившись на левой половине груди. Лиза сказала:
— Вот слышала я, что у безвирусных болевой порог повышен, но не думала что настолько…
— Чего там? — испугался я. Мне представился белоснежный обломок ребра, вонзившийся в сердце.
— Молчи, не дергайся.
Одновременно добрый десяток иголок впился в мое тело, и спустя пару секунд мне стало очень хорошо, мир закружился в теплом цветном хороводе. Я повернул голову и счастливо улыбнулся Лизе. Лиза не заметила; под ее управлением со страшной скоростью работали несколько лапок, что-то со скрежетом делая в моей груди.
— Все, слезай. Ребра собрала, заклеила, через пару дней будешь как новый.
Пошатываясь от наркоза, я встал и, поддерживаемый с двух сторон Толиком и Сашей, отправился в нашу комнату. Толик, Саша и Мишка ушли, а я забылся сладким наркотическим сном. Проснувшись, я некоторое время лежал в темноте, затем меня начала терзать совесть — наши ребята сейчас восстанавливали сетку, убирали трупы, а я вот тут лежу…
Я коснулся ребер. Грудь еще болела, но совсем чуть-чуть, Лиза знала свое дело. Пришлось вставать и идти наверх.
Оказалось, я проспал больше шести часов. Пока я спал, трупы мутантов свалили в огромную кучу, облили бензином и подожгли. Жирный черный дым валил сплошным столбом вертикально вверх — воздух был абсолютно неподвижен, не чувствовалось ни дуновения ветерка.
Пока остальные сталкеры чинили стены, наши ребята совместно с «Гидрой» (без девчонок, естественно) опоясались веревками и тащили рухнувшую вышку. На всякий случай их охранял дядька Петро. Несмотря на холод, он был в одной майке, не скрывавшей его плечи: очевидно, одежда причиняла обожженной коже боль. Петро махнул мне рукой:
— А, Максим! Мой спаситель!
На его лице блуждала странная, придурковатая улыбка. Петро достал из кобуры массивный пистолет и протянул мне.
— Вот, значит, в благодарность за мое спасение из лап жуткой твари!
— Петро, ты чего?! — страшно удивился я. — это же табельное оружие!
— Ах, да… — на мгновение опечалился Петро, но тут же вновь заулыбался, достал бутерброд и с аппетитом начал его поедать.
Толик подозвал меня и сказал шепотом:
— Он вообще как-то странно ведет себя… весь такой ласковый, все улыбается… и ест все время. Кажется, умом повредился.
Я сочувственно глянул на дядьку Петро. Повредишься тут, когда такая адская тварь тебя ухватит. Бр-р-р.