Я закричал от страха. Петро свалился набок, обливаясь хлещущей изо рта кровью, и начал биться в конвульсиях.
— Бегом! Лизу сюда приведи! — крикнул единственный не растерявшийся завхоз Саня. Он сорвал через голову футболку и попытался заткнуть кровоточащую рану во рту дядьки Петро.
Я кинулся в медблок. Ах, проклятие, какие же длинные эти бетонные коридоры… наконец я открыл дверь медблока и увидел Лизу. Она лежала лицом вниз, не шевелясь.
— Лиза… Лиза!
— М-м-м…
— Что с тобой?
— Оййй, голова моя…
Лиза с трудом поднялась, держась за мою руку и огляделась.
— Петро… совсем с ума сошел. Я утром пришла его проверить, а он как врежет мне…
— Он сейчас на ферме. Он мясного червя загрыз, а потом себе язык оторвал!
Лиза схватила аптечку первой помощи и сказала:
— Идем, только не очень быстро. Голова кружится.
Когда мы пришли, дядька Петро доживал последние мгновения своей жизни. Кровь текла изо рта непрекращающимся ручьем. Лиза охнула, открыла аптечку, вынула инструмент неизвестного мне назначения и попыталась повернуть голову дядьки Петро. Тот неожиданно рванулся и укусил ее; затем он вытянулся и затих.
Весь Лагерь затих, подавленный случившимся. Дядьку Петро любили все, и его смерть потрясла нас. На ужин в столовую я пришел позже остальных, поэтому сидел за столиком один, меланхолично покачивая на пальце медвежонка-брелок. Пришла Лиза и села рядом, ее левая рука, прокушенная сумасшедшим охранником, была туго забинтована. Лиза вздохнула.
— Я его тело вдоль и поперек просветила… думала, какие-то изменения в мозгу, или инфекция какая-то редкая… абсолютно здоровый, только вот, сошел с ума.
— Жалко дядьку Петро.
— Да, жалко. Хотела его тело сегодня же отправить в город, да связь прервалась. Странно так… я с нашим ведущим доктором связалась, ну в городе который, только рассказала ему, что с Петро случилось, вдруг раз — и связь как отрезало. Словно на том конце отключили нас.
— Ветер опять крепчает, наверное из-за этого.
— Ага, наверное… что это у тебя?
— Брелок. Марина подарила. За день до смерти.
— Вы… были близки?
— Нет, я ее почти не знал.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.
— Знаешь, Лиза, мне кажется, она была очень хорошим человеком. Гораздо лучше меня. Потому что она так любила синее небо, что не смогла вернуться на Болото, в туман. А я смог. Более того: я, кажется, начинаю привыкать ко всему этому. Еще немного, и мне начнет здесь нравиться.
Подумав, я достал из кармана витую нитку и повесил медвежонка на шею.
* * *
Я проснулся оттого, что кто-то бешено тряс меня. Открыв глаза, я увидел всполошенного Толика.