И тем не менее — «…не оставляйте стараний, маэстро…», как когда-то пел Шура. Я все время пытался связаться с Водилой, пробудить в нем хотя бы искорку сознания. Таня Кох сказала, что если бы Водила сейчас очнулся, врачи могли бы предпринять дальнейшие усилия. А пока нужно ждать и ждать…
Вот я и пыжился до полного опустошения — все пытался законтачить с Водилой. И так пробовал, и этак. Даже поведал ему тайну золотой зажигалки. Так мне хотелось его хоть чем-то растормошить.
Я в подробностях рассказал ему, как эта зажигалка выпала у него из кармана, когда он трахал мою старую знакомую судомойку Маньку-Диану. Рассказал, как спрятал эту зажигалку в фургоне, в картонной коробке с ветошью, чтобы вернуть ее Водиле уже в Санкт-Петербурге, как только он потеряет возможность найти ее законного владельца. Тем более, что владелец оказался таким говнюком, что ему в пору от свечки прикуривать, а не от зажигалочки «Картье»!
Я даже рассказал ему, как за пять минут до того, как прилетел вертолет, я выцарапал эту зажигалку из фургона, замотал в грязную тряпку и закопал под километровым столбиком у автобана. Да еще и догадался попросить полицейского Рэкса пописать на этот столбик. Так сказать, «пометить территорию». И как только Водила очухается и выйдет из этой больницы, мы вместе поедем туда, откопаем ее и…
Но Водила никак не отреагировал на мой рассказ. Я не услышал ни одного, даже самого слабенького ответного сигнальчика. А уж я-то старался рассказать ему эту баечку весело, непринужденно, как некое очень забавное приключение. Кое-где заведомо пережал, переиграл — лишь бы пробудить хоть малейший интерес у Водилы к этой истории. Но тщетно…
* * *
Называла меня Таня просто — «Кот».
Еще в самый первый день знакомства, после того, как вертолет опустил нас на специальную плоскую крышу больницы и больничные врачи категорически воспрепятствовали моему присутствию в клинике, Таня забрала меня к себе домой и сказала:
— Послушай, Кот… Я не знаю, как тебя зовут в действительности. Придумывать тебе какое-нибудь пошловатенькое кошачье имячко типа Барсик-Мурзик мне, честно говоря, неохота. Но по всем статьям ты — Кот! Будучи бабой с опытом, подозреваю, что ты — настоящий Котяра. Может быть, даже из разряда сексуал-террористов. Ибо внешние данные говорят о многом, а они у тебя более, чем явственны и нестандартны. Как, кстати, и у твоего русского приятеля. Думаю, что по женской части вы оба — два сапога пара. Так что, я тебя буду называть просто — Кот. Абгемахт? В смысле — договорились?
С тех пор каждый разговор со мной она начинает со слов: «Послушай, Кот…»