Будь пистолет снят с предохранителя, на его счету оказался бы убитый преступник.
Когда фигура исчезла, Артис несколько раз щелкнул предохранителем, не очень понимая, зачем это делает, и вернул пистолет в кобуру. Правда, он не был уверен, что последний щелчок оставил пистолет на предохранителе, потому вновь вытащил его и проверил. Оказалось, зря: он был слишком осторожен в обращении с оружием, чтобы совершить такую ошибку. Артис сунул пистолет обратно, и когда фигура появилась вновь, оставил его в покое. Но когда она исчезла, вновь прицелился, и на этот раз, просто на всякий случай, снял пистолет с предохранителя.
Когда фигура появилась вновь, он поймал её на мушку, словно так было решено заранее. Потом глубоко вздохнул и нажал курок.
Выстрел эхом разлетелся по туннелю, словно взрыв. Он услышал — или ему показалось, что услышал — звон разбитого стекла, когда пуля попала в окно. Человек резко метнулся назад, и Артис понял, что попал. Когда вокруг него засвистели пули, он вжался в колонну, прекрасно сознавая, что если его не убьют бандиты, то уж обязательно достанут полицейские, если откроют ответный огонь.
Сержант Мисковский
Когда раздался выстрел, сержант Мисковский завопил: — В нас стреляют! — и рухнул на пути, увлекая за собой постового. Раздалась автоматная очередь. Мисковский закрыл голову руками, и в этот момент прозвучала вторая очередь.
Постовой выставил перед ними брезентовый мешок.
— Не думаю, что это поможет, — прошептал он, — Хоть здесь и миллион долларов, но пуля пройдет сквозь него так же легко, как муха в открытое окно.
Стрельба стихла, но Мисковский выжидал ещё минуту, прежде чем поднял голову. Постовой через край мешка внимательно вглядывался в заднюю часть вагона.
— И что нам теперь делать? — прошептал Мисковский. — Ты считаешь, нужно встать и шагать прямо в эту кашу?
— Ну, уж нет, черт возьми, — проворчал полицейский. — Мы не тронемся с места, пока на поймем, что происходит. Черт возьми, мы так вывалялись в грязи, что теперь никогда не отчистить форму.
Когда перестрелка прекратилась, туннель казался вдвое темнее, а тишина ещё глубже. Стараясь поглубже спрятаться за мешком, Мисковский с благодарностью отметил оба обстоятельства.
Райдер
Когда Райдер шагал по проходу, ошеломленные перестрелкой пассажиры провожали его завороженными взглядами. Окно аварийной двери в задней части вагона оказалось разбитым. Уэлкам, наполовину высунувшись наружу, вглядывался в туннель. Вокруг валялись осколки стекла. Ствол его автомата, выставленный в разбитое окно, медленно описывал круг, обследуя туннель подобно усикам хищного насекомого. Стивер, сидевший на отдельном сидении, выглядел довольно прилично, но Райдер понял, что он ранен. На правом рукаве чуть ниже плеча расплывалось темное влажное пятно.