Мамаша-наседка и старуха-нищенка — это были два плеча развилки на той дороге, по которой она шла. Старуха была сама смерть, это видно сразу. Но что сказать о толстухе-мамаше, которая жужжит как пчелка в тесной безупречно вылизанной квартирке, покупает наряды на распродажах, изредка лежит колодой под одним и тем же мужиком, а все остальное время чистит, готовит да утирает сопли своим сорванцам? Обе эти варианта хуже смерти. Может, уже пришло время начинать экономить, чтобы открыть небольшую лавочку для девушек, вступающих в жизнь? Это было бы совсем неплохо, потому что тратить деньги, как она... Как она их тратила... Как тратила! На квартиру и наряды, счета в барах и всякие мелочи...
Наконец глаза главаря остановились на бедняге-машинисте, и палец ткнул в него.
Предчувствие смертности!
Ее испуганный взгляд отыскал латинского любовника. Тот смеялся, глядя, как переступает машинист, держась за поручни.
Не обращай на него внимания, подумала она, посмотри на меня, посмотри на меня. Словно услышав, он повернулся. Она выдержала его взгляд и широко улыбнулась в ответ, а потом опустила глаза и уставилась на его пах. Почти тотчас его плащ оттопырился палаткой.
Слава Богу, — подумала Анита. — Если я могу с одного взгляда вызвать у мужчины подобную реакцию, тогда мне ещё не о чем беспокоиться.
Предчувствие смертности, черт побери мою большую мраморную задницу!
Сержант Мисковский
— И что же нам делать? — спросил Мисковский. — Двигаться дальше, как будто ничего не случилось? — Укрытая мешком с деньгами, его щека была прижата к грязному полотну дороги.
— Черт бы меня побрал, если я знаю, — выругался постовой. — Кто бы не выстрелил первым, готов держать пари, он здорово подставил свою задницу.
— Так что нам делать? — повторил Мисковский.
— Я — простой полицейский, а ты — сержант. Вот и решай, что нам делать.
— Я не твой сержант. И что может решать сержант, когда вокруг столько больших начальников? Прежде чем что-то делать, нужно получить приказ.
Полицейский приподнялся на локте и взглянул поверх.
— Там в двери кто-то показался. Видишь? Двое парней. Нет, трое.
Сержант выглянул из-за мешка.
— Они только что открыли аварийную дверь и о чем-то разговаривают. Он замер. — Слушай, один только что спрыгнул на пути.
Мисковский наблюдал за выпрямившейся темной фигурой, человек оглянулся назад, потом снова повернулся к ним лицом, а потом медленно, нерешительно пошел вперед.
— Он идет в нашу сторону, — хрипло прошептал Мисковский. — На всякий случай приготовь оружие. Он идет прямо на нас.