Сложив руки на коленях, Кайфер сидел на заднем сиденье, раскачивался всем телом, хрипло прокашливался. Адъютант обер-лейтенант Зимбель, молодой блондин с круглым, немного сплющенным лицом и большими воспалёнными глазами, сидел рядом с шофёром и, как сова, смотрел на дорогу. Его голова, казалось, не держалась на тонкой длинной шее, сильно наклоняясь вперёд, а губы недовольно выпячивались.
Не случайно Кайфер третий год возил с собой Зимбеля по фронтам и оккупированным странам. Он любил его за услужливую исполнительность, осторожность, за находчивость и исключительную изобретательность в исполнении желаний генерала, когда тому хотелось весело провести время.
Два месяца назад Кайфер прибыл в Норвегию из Берлина командовать дивизией, которая сменяла части на побережье, прилегающем к Рыбачьему. Новое назначение Кайфер принял как обиду. Но ничего не оставалось делать. Восточный фронт его устраивал ещё менее.
Сейчас он ехал всю дорогу молча, изредка подымая морщинистые отяжелевшие веки. Мелкий дождь дрожащими струйками скатывался по стеклам машины. Кайфер не любил сырой погоды. Он говорил, что от дождя у него всегда бывает пасмурное настроение и неуютно на душе.
Кайфер остановил «опель-адмирал» около небольшой деревянной часовни, одиноко стоящей на пригорке, перед въездом в Печенгу. Вылез из машины. Большим полем раскинулось перед ним кладбище в четыре с лишним тысячи берёзовых крестов. Они, как строй погибших солдат, окружили гранитный постамент, над которым возвышался большой чёрный крест из мрамора. На бронзовой дощечке были выбиты слова памяти погибшему командующему армией.
Кайфер прочитал несколько надписей на крестах, прошёл по краю огромного кладбища и остановился около ветхой часовни, рассматривая висящий в ней большой бронзовый колокол. По его ободку в один ряд выступали крупные буквы старинного русского шрифта. Генерал с трудом по слогам прочитал: «Подарок князя Печенгского…» — дальше не было видно, а заходить в часовню он побоялся, она могла рухнуть…
Машина круто развернулась и, свернув с главной дороги, закачалась, запрыгала по грязной прифронтовой широкой тропе, направляясь к Чаравара — гарнизону и штабу дивизии около Муста-Тунтури. Кайфер вспомнил почему-то последний виденный им в Лейпциге парад войск. Шум и звон отдавались в ушах. Всё сильнее и чаще дребезжали барабаны, визжали фаготы и трубы. Быстрым маршем проходили войска трёхколонным строем, мелькали ровные ряды высоко подымающихся ног… Потом всё это мгновенно исчезло. Вместо войск мысленному взору представились ряды берёзовых крестов, тянувшихся до бесконечности. Кайфера передёрнуло, по телу прошла дрожь.