Теперь же скульптурная группа стояла на камине в комнате Сары в доме мистера Фоскера, где она почти не появлялась, а кулон с жемчужной лилией был надежно заперт в шкатулку. Сара не желала видеть эти милые вещицы из боязни начать проливать слезы каждый раз, как брошенный на них взгляд напомнит о дарителе.
Супруги Ченсли уговорились не обсуждать при Саре новости об Артуре. Часть лета он провел в Уэймуте, затем погостил у друзей в Шотландии, а осенью намеревался обосноваться в Лондоне и попробовать свои силы на дипломатическом поприще. Дальний родственник лорда Уэвертона готов был оказать юноше протекцию, хотя сам лорд Уэвертон предпочел бы видеть сына дома, прилежно вникающим в тонкости управления большим поместьем. Но молодому джентльмену надобно испытать себя — так принято думать в наше время, и отец и мать будущего лорда отнюдь не стремились стеснять его свободу, уверенные, что в положенный срок Артур вернется и уже не захочет уезжать. Так поступали все его предки, так поступит и он.
Сара не представляла, как переживет осень с ее затяжными дождями и тягостными мыслями, но помощь пришла с неожиданной стороны.
В октябре миссис Фоскер надлежало разрешиться от бремени, и мистер Фоскер, озабоченный предстоящими переменами в своем семейном укладе, не сразу вспомнил о пришедшем некоторое время назад письме от семейства, арендующего поместье Мэйвудов.
Эммерсоны знали, что его владелице в будущем году исполнится двадцать один год и, вероятно, договор аренды будет прекращен, так как молодая леди захочет вернуться и жить в собственном доме с компаньонкой, а может быть, к тому времени уже выйдет замуж. Доктор Стоун, исправно переписывающийся с Сарой, внес свою лепту в формирование у Эммерсонов правильного представления о мистере Фоскере, и добросердечные люди решили пригласить мисс Мэйвуд погостить у них, чтобы заново узнать родной дом, оставленный ею в очень юном возрасте. Дядюшка Эндрю счел приглашение весьма своевременным: молодой леди полезно побыть вдали от Сент-Клементса до тех пор, пока жизнь Фоскеров не войдет в новое русло.
Комната Сары могла понадобиться для сиделки или няньки, и отъезд девушки пришелся бы очень кстати. Учитывая, как редко мистер Фоскер давал себе труд озаботиться делами племянницы в последние шесть лет, его желание избавиться от нее сейчас нельзя было назвать иначе, как проявлением черствости и эгоизма. Он долгое время разделял надежды Сары на брак с младшим Уэвертоном и теперь испытывал разочарование, что заметно сказалось на его манере обращения с племянницей.