Камилле показалась невыносимой мысль о том, что она должна оставить костюм на пыльном чердаке. Она быстро свернула амазонку, взяла шляпу и сапожки и задула свечи. Оказавшись в своей комнате, Камилла разложила свои находки на кровати, где могла рассмотреть их внимательно. Ее опечалило то, что на боку амазонки обнаружилось длинное пятно грязи, заканчивающееся рваной прорехой на юбке. Странно, что положили в сундук, не почистив и не зашив дыру. Но она может сделать это сейчас. Приведя в порядок амазонку, она ее примерит. Эта идея увлекла Камиллу, но приближалось время обеда, и ей сожалением пришлось отложить выполнение задуманного.
За обедом Камилла не выдала свой секрет. Она с нетерпением ждала возможности уединиться у себя в комнате и почти не обращала внимания на вялый обмен репликами за столом. Однако когда Бут сказал, что подумывает о поездке в Нью-Йорк. Камилла одобрила его замысел.
— Конечно, поезжай! — воскликнула она. — Почему бы тебе не взять с собой несколько картин, чтобы подготовить почву для организации выставки?
Бута нисколько не заинтересовало это предложение; он заявил, что думал только о посещении театра и некоторых старых друзей.
В разговор вмешался Росс.
— Я дам вам деловое поручение, раз уж вы будете в городе.
Бут с безразличным видом согласился, и Росс после обеда последовал за ним в гостиную, чтобы объяснить, в чем состояло поручение. Камилла без сожаления оставила их и поспешила наверх.
В дверцу стоявшего в спальне Алтеи французского шкафа было вставлено высокое зеркало. Надев костюм целиком — включая сапожки, которые были ей тесноваты, и высокую шляпу, изящно сидевшую на черных волосах, — Камилла нерешительно подошла к шкафу. Теперь, с ног до головы одетая в костюм, принадлежавший ее матери, она была охвачена страхом: ей казалось, что она зашла слишком далеко, что она вступила в чересчур фамильярный контакт с духом Алтеи. Должно быть, ее отражение насмешливо отвергнет столь грубую попытку подражать матери. Камилла затаила дыхание и посмотрела в зеркало.
Девушка, глядевшая на нее сейчас, была ей незнакома. Полы элегантной серой юбки приоткрывали оригинальные кожаные сапожки на высоком каблуке; уродливое пятно и прореха затерялись в складках. Правда, сапога немного поскрипывали при ходьбе, но это не имело значения. Жакет с длинными рукавами, застегивавшийся по косой линии, плотно облегал фигуру, подчеркивая округлость груди, очертания плеч и заканчиваясь острым углом на тонкой талии. Камилла повязала на шею темно-серый шелковый платок и закрепила его булавкой. Высокая шляпа с вуалью, колыхавшейся сзади длинными лентами, была такой же пепельно-серой, как и амазонка. Для завершения картины недоставало только хлыста и более подходящих перчаток. Вид у нее был сногсшибательный. Но не только из-за костюма Камилла впервые в жизни подумала о себе как о необычайно привлекательной женщине, хотя ей трудно было судить, в чем тут дело: в красоте черт, в румянце на щеках, в блеске глаз под длинными ресницами или в предвкушении радости, призвавшем лицу живость и очарование.