— Задай им жару, подруга, — сказала Шайана на прощание стройной, симпатичной девушке, хотя мысли ее были далеко.
Синди подошла к Кили, чтобы ее, как и двадцать предыдущих или около того участников, без лишних слов провели в аудиторию, но Кили задержала ее, и, казалось, была не прочь поболтать.
— Ты в порядке, детка? — спросила Кили полным заботы голосом. — Потому что я знаю, что ты очень, очень, очень нежная и чувствительная, и ты такая милая.
— Ну да, Кили, я в порядке, — ответила Синди, слегка озадаченная. — Немного нервничаю, конечно.
— ДЕТКА! — чуть не взвыла Кили. — Детка, детка, детка! Я знаю. КОНЕЧНО, ты нервничаешь. Это очень, очень тяжело. Просто постарайся изо всех сил, девочка.
Синди не знала, что напротив ее имени в расписании были написаны слова «Плакса-липучка. Выглядит хрупкой. Отсеять и ВС». ВС на языке шоу «Номер один» означало «выдавить слезу».
Проходя за занавеску, Синди слышала, как Кили обратилась к камере за ее спиной.
— Удачи! — сказала Кили. — Удачи тебе!
— Привет, Синди! — крикнула Берилл, когда девушка появилась на сцене. — Добро пожаловать на «поп-школу». Именно здесь начинается самое трудное. Ты готова к этому?
— Да. Да, Берилл, готова, — ответила Синди чистым, уверенным голосом.
Она действительно была готова, по крайней мере, так же хорошо психологически и эмоционально готова к звездной жизни, как и большинство остальных присутствовавших здесь конкурсантов. Она отчаянно этого хотела, была готова на все что угодно, лишь бы достичь своей цели, и пела лучше, чем большинство других. Но это не имело значения: важно было то, что она выглядела хрупкой и уязвимой, и именно такой ее предстояло показать.
— Ты выглядишь такой нежной, дорогая, — сказала Берилл. — Ты уверена, что хочешь сделать это? Ты собираешься сыграть в трудную, очень трудную игру.
— Да, Берилл, я точно хочу сделать это. Я крутая.
— Я уверена, что ты крутая, дорогая, — сказала Берилл, словно обращаясь к маленькой девочке, которая заявила, что она хочет быть такой же храброй, как ее папочка, — но я не уверена, что ты достаточно крутая для этого.
— Что ты собираешься спеть для нас, Синди? — спросил Кельвин.
Синди объявила, что хотела бы спеть «Eternal Flame» группы «The Bangles».
— Хороший выбор, — заметил Родни, натягивая на лицо умную маску. — Это отличный выбор.
— Ну, тогда начинай, — сказал Кельвин.
— И не нужно нервничать и пугаться, — добавила Берилл своим самым умильным голоском.
Когда Синди спела свою песню, Берилл снова спросила, уверена ли она, что ей хватит крутизны, чтобы существовать в большом плохом мире поп-культуры. Синди постаралась убедить ее, что это так, но Берилл ответила, что как бывшая рокерша и как мать она в этом не вполне уверена. Кельвин и Родни пошли дальше. Они признали, что Синди симпатичная и спела хорошо, но что они не верят, что у нее достаточно нахальства и крутости чтобы выступать вживую. Тот факт, что при «выступлении вживую» достаточно кривляния под фонограмму в окружении профессиональных танцоров, не заботил их. Тот факт, что они никогда не видели Синди и ничего не могли знать о ее личности, тоже их не волновал. Они были непоколебимы в своем «экспертном» мнении: Синди недостаточно крутая, чтобы выступать вживую, и каждый раз, когда она уверяла их, что это не так, отвечали, что, с их точки зрения, это именно так, пока наконец, после целых шести минут оскорблений Синди не расплакалась, и тогда Берилл смогла подбежать к ней, обнять и выпроводить из зала.