— Ничего — только лежать и слушать. Они сейчас со свистом прилетят сюда, погрузят вас на носилки, закинут в вертолет, и мы полетим в Тулсу. А завтра утром, или когда они сами сочтут нужным вас отпустить, мы все вместе вернемся обратно.
— Но у меня нет никакой одежды.
— Сейчас тебе ничего не нужно, кроме одеяла. Да они сами обо всем позаботятся, так что не волнуйся.
— Спасибо тебе, Колин, — прижимая к себе ребенка, поблагодарила она.
Он посмотрел ей в глаза и вдруг почувствовал, что теперь между ними установилась какая-то таинственная связь. Нечто подобное он испытал в жизни лишь однажды — когда была жива его жена... Колин наклонился и поцеловал Кэтрин в губы.
— Все в порядке, дорогая. Ты просто великолепна.
— Ты тоже. Кстати, мне все-таки нужно захватить в больницу свои джинсы и свитер. Кроме того, у меня нет никакой обуви.
— Я обо всем позабочусь, — пообещал он, любуясь на малышку. Она явилась в этот мир, постаравшись доставить своей матери как можно меньше беспокойства. И как хорошо, что это произошло в его доме! — Эмилия, — пробормотал он, касаясь ее щеки. — Ты кажешься такой маленькой и хрупкой, но на самом деле такая же сильная и мужественная, как и твоя мама.
— Ты меня совсем захвалил, — порозовела Кэтрин.
— Тебя нельзя захвалить, потому что ты — воплощенное совершенство, — возразил он.
Неожиданно Кэтрин поймала его руку и приложила к своей щеке. И вновь у нее на глазах заблестели слезы.
— Я так счастлива, — прошептала она, — и все это благодаря тебе. Я так боялась, что мне предстоит рожать одной... — И она усиленно заморгала ресницами, стараясь сдержать слезы.
— Ну-ну, Кэт, успокойся. Не надо плакать. У тебя теперь маленькая дочь, которой ты должна во всем подавать пример.
— Да, верно, — и она улыбнулась сквозь слезы. — И все равно, ты такой замечательный человек, что я дам своей дочери двойное имя — Эмилия Колин.
— Вот этого как раз не надо! — возразил он. — Зачем обременять эту чудесную малышку моим дурацким именем?
— Когда я объясню ей причину, почему ее так зовут, она будет в восторге — я в этом уверена.
— Да она никогда не поймет — с чего это матери вздумалось называть ее именем постороннего мужчины, которого она сама в глаза не видела. Так что не вздумай это делать. Моя мать, полагаю, даст тебе такой же совет.
— Я уже все решила, — заупрямилась Кэтрин.
— Пожалуй, я лучше позвоню, — вздохнул Колин и снова ее поцеловал.
Его распирало от избытка чувств. Глубоко и радостно вздохнув, он поднялся с постели и направился к телефону.
Кэтрин, положив Эмилию на сгиб локтя, нежно склонилась над ней. От этой чудесной картины у Колина перехватило дыхание. Каким счастьем было бы видеть это ежедневно! Как же он любит их обеих! Эмилия — это самый красивый ребенок, какого он когда-либо встречал в своей жизни. Впрочем, он видел не так уж много новорожденных, но, все равно, она просто совершенство. Ему вновь захотелось взять ее из рук Кэтрин и прижать к себе.