— Ты — славный человек, Колин, — тихо произнесла Кэтрин.
Внимательно посмотрев на нее, он с удивлением обнаружил, что ее глаза застилают слезы.
— Эй, о чем теперь плакать? — наклонившись, он поцеловал ее в лоб. — Красивая женщина и красивая дочь... Однако наша крошка Эмилия нуждается в купании, — с этими словами он вышел из комнаты, прижимая к себе ребенка.
Кэтрин растроганно смотрела ему вслед, с ужасом думая о том, что скоро им предстоит расстаться, чтобы уже больше никогда не встретиться! Как же бережно он обращается с ее дочуркой, разговаривая с ней так, словно она понимает его слова. Когда они скрылись в ванной, Кэтрин утомленно закрыла глаза и расслабилась. От всего пережитого у нее еще дрожали колени. Как хорошо, что ей не надо никуда идти, и она может спокойно отдохнуть...
— Колин!
— Что случилось?
Он появился из ванной, держа Эмилию уже завернутой в большое зеленое полотенце.
— Ничего. Я только хотела узнать — ты не помнишь, во сколько она родилась?
— Разумеется, помню, — и он любовно посмотрел на ребенка. — Эмилия появилась на свет двадцать второго февраля, в ноль часов четыре минуты. А сейчас я хочу отправиться на кухню и взвесить ее на тех же весах, на которых я обычно взвешиваю пойманную рыбу.
— На весах для рыбы? — изумилась Кэтрин.
— Да, а что? Они достаточно точные и покажут наш вес с точностью до грамма, — пояснил он, на ходу продолжая играть с малышкой. — Не скучай, мама, мы скоро вернемся.
Кэтрин улыбнулась, подумав о том, что даже с собственным ребенком Колин бы не мог обращаться лучше. Да он просто не отводит глаз от Эмилии! Кто бы мог подумать, что этот индеец, полицейский и фермер, способен на такую нежность? Она вдруг вспомнила его с винтовкой в руках, когда он выглядел так страшно и угрожающе. А сейчас гремел на кухне весами и весело болтал с ребенком!
Вскоре он вернулся сияющий. Счастливое выражение лица заметно смягчало грубые черты, более того — делало его почти прекрасным. Длинные волосы стянуты на лбу кожаной тесьмой и свободно прикрывают шею. Рукава голубой рубашки закатаны, обнажая мускулистые руки, пуговицы на смуглой груди расстегнуты...
Передав Эмилию в руки Кэтрин, он присел на постель.
— Итак, она весит целых 3 килограмма и 430 граммов. Вес, достойный уважения!
— Но почему она не плачет? — удивленно спросила Кэтрин, открывая лицо дочери, закутанной в полотенце.
— Если тебе этого хочется, я могу ее об этом попросить...
— Нет, ради всего святого!
— Ну, тогда я пошел готовиться к прибытию вертолета, — широко улыбнулся Колин.
— А что я должна делать?