Итак, все свои впечатления за день Марина копит в себе же. И негатив, и позитив. Негатива в ее жизни сейчас больше, потому что она на стадии становления. Неопределенность с работой, свободный полет в плане жизни личной. Разумеется, она справится. Но такие люди должны быть в связке. Сильный со слабым. Ведущий с ведомым. Отними ведомого — и у того, кто тащит воз, останется сил ровно в два раза меньше. Но признать свои ошибки?
— Марина, у вас все в порядке?
— Абсолютно!
Ослепительная улыбка. Взмах рукой: пока, пока! Женщина идет к своей машине. На бис. Даже если на улицах Москвы ужасные пробки, такая женщина ни за что не спустится в метро. Это значит не уважать себя. Люба же придерживалась другого мнения: ради дела можно вытерпеть массу неудобств. Лишь бы оно сдвинулось с мертвой точки. Видела Кася машину Марины или нет? Во всяком случае, вид у нее смущенный. Тему Люба поднимать не стала. Они спустились в метро и проехали несколько остановок по прямой, без пересадки. Минут пять ждали Люську. Та приехала на машине. Звезда же! Звезды избегают общественный транспорт по другой причине. А вдруг узнают и начнут тыкать пальцем? Доставать? Увидев Апельсинчика, Кася, к примеру, побледнела. Потом залилась краской.
— Ой, — только и смогла выговорить она.
Люська же придирчиво осмотрела Касю с головы до ног и в итоге протянула:
— Ну, в общем, ничего. Пошли! Тут недалеко.
В бутике они провели около двух часов. Люба по такому случаю прихватила почти все свои сбережения. Кася смущенно сказала:
— Я отдам. С первой же зарплаты.
Люська тоже вошла в долю:
— Надо же помочь человеку!
Скинувшись, они наскребли на брючный костюм, о котором Апельсинчик сказала: вполне! Костюм был из плотной ткани темно-синего цвета и украшен стразами. Последовала реплика Апельсинчика: «это сейчас модно». В другом отделе они подобрали туфли на невысоком устойчивом каблуке, от «шпильки» Кася категорически отказалась.
— Я думаю, эпатаж — это не ее, — заметила Люба, кивнув на Касю. — Да и Борис не оценит. Волосы красить не надо.
— А это не тебе решать, — отмахнулась Люська.
В салоне, где из женщин делали ослепительных красавиц, она опять-таки взяла инициативу на себя. Но мастер, распустив Касины волосы, сказала:
— Такую красоту портить нельзя. Просто-напросто привести в порядок. Обрезать секущиеся концы, обработать бальзамом, который придаст волосам блеск и сделает их пушистыми. Расчесать и распустить. Пусть свободно струятся по плечам.
— Делай, как знаешь, — махнула рукой Люська и, зевнув, взяла со столика журнал.
— Ну, что скажешь? — тихо спросила Люба у Апельсинчика.