— Не спеши шуровать ручкой. Спокойней! Попробуй поймать момент, когда машина замедлит вращение, и тогда отдавай ручку от себя. Но не раньше и не позже, ты меня понял?
В ответ Алексей смог промычать что-то невразумительное. Его сильно мотало по кабине на недостаточно плотно притянутых привязных ремнях.
— Ручку отдавай строго по центру приборной доски при нейтральном положении элеронов, — продолжал наставлять Борис. — Успокойся, у тебя всё получится. Ну же! Давай!
Алексей изо всех сил старался всё делать так, как советует командир. Но ничего не выходило. Самолёт оставался глух ко всем действиям пилота. Наконец в наушниках прозвучал приказ катапультироваться. Но Сироткин продолжал бороться за машину, хотя до земли оставалось всего полторы тысячи метров. Тогда Борис заорал на него:
— Если сейчас же не покинешь машину, я тебя как щенка вышвырну из группы! Немедленно прыгать!
Сироткину едва хватило высоты, чтобы его парашют наполнился воздухом.
Когда от поисковой службы на аэродром поступило подтверждение, что с лётчиком всё в порядке, к Борису подошёл Лёня-Одесса.
— Батя, не ставь на парне крест. Отдай его лучше мне на воспитание.
— Тоже мне, учитель нашёлся, — с озабоченным видом, но беззлобно ответил «Одессе» Борис. — Тебя самого ещё воспитывать надо.
— Командир, мне ответственность за кого-то нужна, тогда и я, глядишь, в человеки выйду. Доверь мне этого парня, а? Обещаю: я из него настоящего лётчика сделаю.
— Лётчика, может, и сделаешь. Только важнее, чтобы он настоящим человеком стал.
Сироткина привезли на аэродром под вечер. Грязный и подавленный, парень медленно вылез из «газика», сгрёб в охапку привезённый с собой парашют, сделал несколько шагов по направлению к лётному городку и растерянно остановился. Юноша старался не встречаться глазами с вышедшими его встречать старшими товарищами, которых подвёл. «Одесса», Рублёв, Кузаков, Батур с нетерпением ждали его возвращения. Все волновались за парня, который стал для их небольшого воинского коллектива общим любимцем, «сыном полка». Но по негласному правилу первым в такой ситуации к вернувшемуся лётчику должен подойти командир.
Алексей стоял, понуро опустив голову, и ждал приговора. Он приготовился к тому, что командир начнёт при всех отчитывать его, а то и вообще велит убираться ко всем чертям. Что ж, он это заслужил. Ещё не выполнив ни одного боевого вылета, разбил уже второй самолёт.
Борис подошёл к Сироткину и первым делом осмотрел его. Катапультирование произошло на очень малой высоте. Но, к счастью, парень упал на склон сопки, поэтому удар о землю получился скользящим. Кроме ушибов и расцарапанного во время скатывания по заросшему колючим кустарником склону лица, других повреждений у лейтенанта как будто не было.