— Сначала он был мил со мной. Попросил меня остаться ненадолго, и мне показалось, что на какое-то время ему стало легче оттого, что я с ним. Он был сильно контужен, и мы… мы обнимались.
— Но потом вы поссорились?
— Да, потому что я чувствовал себя использованным и еще потому, что он попросил меня сжечь его стихи. Я так рассердился! Меня ужасно злило, что он ополчился на свое творчество. Затем сестра Муррей пришла с обходом, и я прятался под кроватью, пока она не ушла. После этого я пытался помириться с Аланом и попросил разрешения остаться на ночь, но он был какой-то злой и велел мне уйти.
— И вы ушли?
— Да, ушел. Клянусь, я ушел, клянусь, я не причинил ему вреда.
Кингсли долго и пристально смотрел на дрожащего лейтенанта.
— Конечно. Конечно, я сомневаюсь, что вы бы это сделали. Вы не такой, вы не жестокий. К тому же мой свидетель вспомнил, что он видел у вас в руке нотную папку. Он бы заметил, если бы вы также несли сапог Аберкромби.
— Простите, не понял?
— Ничего. Это не ваша забота.
— Значит, я могу идти?
— Еще одно. Виконт Аберкромби никогда не упоминал при вас зеленый конверт?
Стэмфорд изумленно уставился на Кингсли:
— Откуда вы знаете? Да… Да, упоминал. Но у меня его не было… Я сказал, что постараюсь достать, но их нельзя передавать другому человеку, в смысле, нельзя просто так отдать.
— Отлично, лейтенант, — сказал Кингсли. — Пока что у меня все.
Стэмфорд встал, чтобы идти.
— Можно я возьму свои стихи? — спросил он сестру Муррей.
— Пожалуй, нет, — ответила она.
— Но он… он дал их мне.
— Он дал их вам, чтобы вы их сожгли. Вы этого не сделали тогда, когда он просил, и я не уверена, что доверю вам сделать это сейчас.
— Вы ведь не хотите сказать, что сожжете их сами?
— Конечно сожгу.
— Но они прекрасны, они слишком хороши…
— А еще они — труд человека, который доверился вам и попросил их уничтожить. Как оказалось, это было его предсмертное желание. Я собираюсь его выполнить.
Исчерпав все свои доводы, Стэмфорд пошел к двери.
— Странно, — сказал он. — Знаете, если бы Алан разрешил мне тогда остаться у него, как я и просил, возможно, он был бы сегодня жив.
— Я так не думаю, лейтенант, — сказал Кингсли. — Вы хороший Чарли Чаплин, но сомневаюсь, что из вас вышел бы хороший телохранитель. Проведи вы ночь с Аберкромби, вас, вероятно, тоже убили бы. Так что можете считать, он спас вам жизнь.