Главный врач жил в районе, соседствующем с Р-ским, в городе, который был гораздо ближе к Москве и намного больше. Искать его жену пришлось долго, гораздо дольше, чем квартиру Владимира Степановича. Хотя и тут пришлось потрудиться. Дом был старый, на одной из узких корявых улочек, где по обеим сторонам выщербленной дороги торчали противотанковые ежи опиленных тополей. Таких же старых, корявых и виноватых лишь в том, что закрывают окна нижних этажей. За это их и разжаловали в ежи. Владимир Степанович жил на третьем. Дверь никто не открывал, что было не удивительно. Лето, все на дачах. Он убедился в этом, когда попытался найти участкового. Тщетно. Вернулся, присел на лавочку, закурил и глубоко задумался. Наконец пришла соседка, сухонькая старушка в огромных очках с плюсовыми стеклами, похожая на сову, и сказала, что «они все на даче».
— А где дача? — безнадежно спросил он, и старушка принялась путано объяснять.
Через пять минут он понял, что это безнадежно. Если ехать согласно выданному ею плану, заночевать ему придется в дремучем лесу. Понял только, что посылают обратно в Р-ский район. Но где находится поселок Зубо-во-3, он, местный житель, припомнить не мог. И на карте вряд ли значится. Если только плясать от Зубова-первого. Меж тем дело к вечеру, дни летние, длинные, но недалеко и до сумерек. Черт его знает, где оно, Зубово?
— Где, вы говорите, поворот? Сразу после кладбища?
— Верно, милок. И там все едешь, едешь, пока по левую руку не будет вода. А может, и заросло все. Я в тех местах лет тридцать как не была. Может, и нет уже никакой плотины? Слышь, Марья? Есть там у вас плотина нынче, али уже нет?
Он обернулся. Грузная женщина лет пятидесяти подошла и поставила на скамейку тяжелую сумку, после чего вытерла пот со лба и устало сказала:
— Какая еще плотина? Вспомнила! И речка почти уже пересохла. Так, ручеек остался. А ты — плотина!
— Вы — жена Владимира Степановича? — догадался он. — Мария Ивановна?
Повезло!
— А вы кто? — настороженно спросила женщина.
— Я из милиции.
— Нашли? — Ноги у женщины подогнулись, и она без сил опустилась на скамейку рядом с огромной сумкой.
— Кого?
— О, Господи! Мужа!
— А он что, пропал?
— Пропал! — сказала она со злостью. — Я все понимаю: рыбалка. Но две недели не давать о себе знать?
— Он исчез две недели назад?
— Что значит исчез? Он поехал на рыбалку, на Оку!
— Давайте по порядку, Мария Ивановна.
Он уже заметил, что соседка настороженно прислушивается к разговору. А когда они замолчали, бабулька, поправив огромные очки, спросила:
— Это где ж твой-то, Марья? Никак загулял?