На этот раз он не просто играл с ней — он наслаждался. Брал. Настойчивость и пылкость поцелуя застали Блэр врасплох; мысли смешались, тело обмякло, и по нему разлилась сладкая истома желания.
Она не успела выстроить защитные барьеры. Но теперь уже поздно, остается лишь ответить на его страсть.
Блэр почувствовала, как ее охватывает жар. Пламя ее желания передалось Ларкину, и он провел ладонями по стройному телу девушки снизу вверх, касаясь стройной спины, крепкой груди, сильных плеч.
Ларкин ощутил, как она затрепетала, отвечая на его ласку, услышал тихий стон и понял, что теперь она принадлежит ему.
Но неожиданно Блэр уперлась ладонями ему в грудь.
— Подожди. Подожди. Одну минуту.
Ее голос стал прерывистым и хриплым, что сделало желание обладать ею острым и нестерпимым.
— Не знаю, но мне кажется, нужно подождать минутку, пока мой коэффициент умственного развития вновь не поднимется от уровня растения.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, но в остальном ты совершенна.
Она заставила себя рассмеяться, но продолжала упираться руками, чтобы его губы вновь не лишили ее способности рассуждать.
— Нет. Далеко не совершенна. Думаю, что это будет здорово. Действительно здорово. И, скорее всего, это в конце концов случится. Но все гораздо сложнее, Ларкин.
— Мы сами делаем вещи простыми или сложными.
— Нет. Иногда они такие, какие есть. Ты совсем не знаешь меня.
— Блэр Мерфи, охотник за демонами. Вот о чем ты в первую очередь думаешь — тебя так научили. Но это далеко не вся ты. Конечно, сильная и храбрая.
Она хотела возразить, но Ларкин прижал палец к ее губам.
— В тебе есть не только бесстрашие и долг. У тебя нежное сердце. Я видел — во время обручения Гленны и Хойта. Ты суетилась с цветами и свечами, потому что хотела порадовать их. Ты понимала, что они любят друг друга и что это очень важно. Так мило с твоей стороны.
— Ларкин…
— И ты страдала. Все твои раны внутри, тщательно спрятаны от посторонних глаз. Страдание заставляет тебя чувствовать себя одинокой, считать, что так и должно быть. Но ты не одинока. Я знаю, что всю жизнь ты сражаешься против зла, ни разу не сойдя с выбранного пути. И, несмотря на это, ты можешь улыбаться, смеяться и плакать, глядя на двух любящих людей, которые клянутся друг другу в верности. Я не знаю, какой у тебя любимый цвет или какую книгу ты читала в последний раз, когда у тебя выпадала свободная минутка, но я понимаю тебя.
— Не знаю, что с тобой делать, — произнесла Блэр, когда к ней вернулся дар речи. — Правда не знаю. Непривычное чувство. Мне казалось, что я все должна знать заранее.