– На больших кораблях, бывает, работают одновременно три гироскопа.
– Джон. А диван? – В дверях гостиной стояла Симона. – Ты мне так и не сказал, что думаешь. Темно-зеленый?
Джонатан перевернулся на полу и оперся на локти. У него перед глазами продолжал вертеться гироскоп, сохраняя свое удивительное равновесие. Симона говорила о перетяжке дивана.
– Думаю, нам нужно купить новый диван, – поднимаясь, заметил Джонатан. – Я видел сегодня объявление о продаже черного «честерфилда»[82] за пять тысяч франков. Уверен, можно достать такой же за три пятьсот, если поискать.
– Три тысячи пятьсот новых франков?
Джонатан знал, что она будет шокирована.
– Считай, что это вложение средств. Мы можем себе это позволить.
Джонатан действительно знал одного торговца антиквариатом, магазин которого находился километрах в пяти от города, тот торговал только хорошо отреставрированной мебелью. До сих пор ему не приходило в голову что-нибудь у него купить.
– «Честерфилд» – это замечательно, но не перебор ли это, Джон? Или ты решил кутить?
Джонатан в этот день говорил и о покупке телевизора.
– Кутить я не собираюсь, – спокойно произнес он. – Я не настолько глуп.
Симона поманила его в холл, словно хотела, чтобы Джордж их не слышал. Джонатан обнял ее. Она откинула голову и помяла прическу о висевшее на вешалке пальто.
– Ну хорошо, – прошептала она. – А когда ты в следующий раз едешь в Германию?
Ей не нравились его поездки. Он говорил Симоне, что врачи испытывают действие новых препаратов, которые давал ему Перье, что хотя его состояние может оставаться и прежним, есть шанс, что оно улучшится и хуже наверняка не станет. Джонатан говорил, что ему платят, однако Симона не верила, что он ничем не рискует. Но Джонатан так и не сказал ей, сколько ему платят, какая сумма теперь лежит в «Суис Бэнк Корпорейшн» в Цюрихе. Симона лишь знала, что в «Сосьете женераль» в Фонтенбло хранится что-то около шести тысяч франков вместо обычных четырех-шести сотен, которые иногда таяли до двухсот франков после выплаты ссуды.
– Мне бы хотелось новый диван. Но ты уверен, что именно его сейчас надо покупать? И по такой цене? Не забывай о ссуде.
– Дорогая, да разве я могу забыть! Эта чертова ссуда! – Он рассмеялся. Ему хотелось выплатить ссуду одним разом. – Хорошо, я буду бережлив. Обещаю.
Джонатан знал, что ему нужно придумать другую историю или тщательнее продумать ту, которую он уже рассказал. Но в эту минуту он хотел расслабиться, просто насладиться мыслью о том, что у них будет новая мебель. Потратить эти деньги не так просто, а он как-никак может умереть в течение месяца. Три дюжины таблеток, которые дал ему доктор Шредер из Мюнхена, – Джонатан теперь принимал их по две штуки в день – не спасут ему жизнь и не вызовут сколько-нибудь значительной перемены. Чувство уверенности в будущем – возможно, и фантазия, но разве оно не реально, пока длится? А что еще остается? Что такое счастье, как не то, что мы воображаем?