— Здесь вполне можно организовать небольшой сквер для горожан. Панорама отсюда — отменная! Павильончики поставить, розничную торговлю организовать…
Вот что значит государственный ум! Только бы испохабить все, что на глаза попадет. Я свирепо запротестовала:
— А вот этого не надо!
Он не понял:
— Чего не надо?
— Портить тут ничего не надо! Потом здесь жить невозможно будет! Зря я вас сюда привела, переоценила степень вашего интеллекта…
Он аж подпрыгнул.
— Что вы себе позволяете?
Без всякого пиетета я откровенно ему напомнила:
— Уважаемый Геннадий Петрович! Задушевная со мной беседа — исключительно ваша инициатива. Я ведь с вами могу и не говорить. Ничего не потеряю, кстати…
Он неожиданно рассмеялся.
— Да уж, ваша прямота действует освежающе. Я изрядно привык к всеобщему уважению, и то, что вы меня не уважаете, даже пикантно…
Поняв, что меня несколько занесло, я раскаянно приложила руки к груди.
— Извините, если мое поведение показалось вам невежливым. Просто я волнуюсь. С начальниками такого ранга мне еще общаться не доводилось.
Мужчина недоверчиво сдвинул черные брови, но решил удовлетвориться моими извинениями. И правильно сделал: зачем лишний раз испытывать судьбу? Снова посмотрел на меня и заметил:
— Как давно я не сидел с красивой девушкой, никуда не торопясь. На редкость приятное ощущение…
Мне же, наоборот, хотелось поскорее развязаться с этой тягостной повинностью, и я нетерпеливо спросила:
— Геннадий Петрович! Что вы хотели мне сказать?
Его медленный изучающий взгляд скользнул по моему лицу. Боюсь, после целого дня, проведенного на солнце, я выглядела не слишком презентабельно. Но меня это вовсе не волновало.
— Вы сегодня загорали?
Этот вопрос отдалил конец нашей встречи, и я нетерпеливо ответила, давая ему понять, что мне не нравятся вопросы о себе:
— Да. Но это к делу не относится…
Он хмуро усмехнулся, положив крупную ладонь на скамейку между нами.
— Никогда не знаешь, что к чему относится, а что нет. Но вы правы — я зря тяну время. Просто мне приятно находиться рядом с вами. Давно не испытываемое мной чувство, надо признать. Очень немного на свете людей, с которыми мне комфортно.
В этом мы с ним похожи — я тоже могу по пальцам пересчитать приятных мне людей. Причем в это число не входят ни родной отец, ни брат.
— Дочь жаловалась мне на вас. Говорила, что вы пытаетесь отбить у нее Евгения. Но теперь вижу — это ерунда.
В этом я была с ним полностью согласна. Это стопроцентная чушь. Мужчина внезапно наклонился ко мне и интимно сказал:
— Знаете, Аня, я впервые за много лет испытываю желание распустить женщине волосы и посмотреть, какой они длины.