— В переговорах есть сила, — улыбнулась Елизавета.
— Я понимаю. Вы машете Англией, как большой морковью, перед этими мулами с континента, и сами уверены, что, если вам понадобится, вы сможете быстро вступить в брак.
— Если понадобится, я смогу защитить себя от французских связей моей кузины и, может быть, оживить старую вражду, — ответила она.
— Я прослежу, чтобы королева Мария должным образом получила это предупреждение. Могу ли я покинуть вас?
Идя с королевой, он оглядывался вокруг, но нигде не увидел Роберта Дадли, и теперь его охватило дурное предчувствие.
Елизавета величественно кивнула и сказала:
— Сегодня вечером мы ждем вас и леди Гвинет к обеду.
— Как вы желаете, дорогая королева.
— Мне очень нравятся эти слова — «как вы желаете».
— Вы — королева.
— Но я не всегда была королевой. Вы, конечно, знаете, что однажды я вошла в Тауэр через Ворота предателей. Короны слабо держатся на королевских головах. Я знаю об этом так хорошо, как мало кто знает. Но я намерена сохранить свою корону и свою голову любой ценой. А теперь можете покинуть меня, лорд Рован.
Рован поспешил выполнить этот приказ. Он быстро пошел через длинные залы дворца, только кивая на ходу знакомым, но ни разу не остановившись: он так спешил поскорее дойти до комнаты Гвинет!
Наконец он был почти у цели и уже набрал в грудь воздуха, чтобы радостно распахнуть дверь, но вдруг увидел через щель фигуру мужчины.
В комнате Гвинет кто-то был!
Рован с грохотом толкнул дверь. Она распахнулась, и он увидел такое, от чего мгновенно пришел в бешенство.
Гвинет сидела в ванне, крепко вцепившись пальцами в ее деревянный край. А к ней шел по комнате Роберт Дадли. Как только Рован вошел, молодой лорд замер на месте.
Глаза лорда Грэма гневно сузились. Он вынул нож.
Безоружный Дадли отступил назад и воскликнул:
— Боже милосердный! Что вы подумали, Грэм? Я просто пришел узнать, в каком состоянии нога леди Гвинет.
Отвечая, Рован плохо понимал, что говорит, лишь неосознанно выругался на древнем гэльском языке — языке своего отца. Но что бы он ни сказал, Дадли понял значение его слов, потому что отступил еще дальше.
— Только троньте меня, Рован, и королева Елизавета отрубит вам голову!
— За то, что вы собирались изнасиловать особу благородного происхождения при ее дворе? — кипя от гнева, ответил Рован.
Дадли притворился оскорбленным: сжал рот, наполовину прикрыл глаза.
— Вы знаете, каково мое положение в обществе, лорд Рован?
— А каково мое положение, вы знаете?
— Я вижу, что вы готовы поднять нож на безоружного человека.
Рован с болью в сердце увидел, что эти слова подтолкнули Гвинет к действию. До сих пор она только наблюдала за спором, широко раскрыв глаза. Теперь она быстро завернулась в льняные полотенца и одним прыжком оказалась рядом с ними.