— Что еще общего в этих случаях? — спросил Мерсер.
— Порнография. Фарук ее коллекционировал, а Куини хранила у себя. Старинное оружие, — продолжала я. — Его собирал Фарук. И Эндрю Триппинг. Редкие монеты. О них говорили Спайк Логан и Грэм Хойт.
— А что за монеты вы видели в квартире Куини? — спросил Мерсер.
— Обычную мелочь. Правда, я не рассмотрела как следует.
— Они все еще там? — осведомился он.
— После того как мы с Майком обнаружили первое издание Хемингуэя с его автографом, квартиру опечатали до полной инвентаризации.
— Что не помешало Спайку Логану проникнуть в нее.
— Предлагаю вот что, — подытожил Мерсер. — Майк отвезет тебя домой и проследит, чтобы по дороге тебя не арестовали за еще какие-нибудь преступления. Завтра в семь я за тобой заеду, и мы снова отправимся к Куини на поиски монет и других интересующих нас вещей.
Мы попрощались с Мерсером и допили виски. Машина Майка стояла в конце квартала, рядом с моим домом, поэтому мы прошлись пешком и вместе поднялись ко мне. Майк предложил не только проводить меня до двери, но и убедиться, что никто не оставил на моем автоответчике угрожающих или необычных сообщений.
Я включила свет, и мы вошли в прихожую. Уже при входе чувствовалось, что дома никого нет.
— Как насчет стаканчика перед сном? — спросила я.
— Не стоит. Тебе завтра рано вставать, а меня ждет нагретая постель. Ну что, есть какие-нибудь новости от таинственных незнакомцев?
Я проверила телефон в спальне и вернулась в гостиную. За день не было ни одного звонка. Я плюхнулась на диван и вытянула ноги, надеясь, что Майк останется и поговорит со мной. В последнее время в наших отношениях наметился какой-то разлад, и мне хотелось вернуть прежнее ощущение дружбы, которое раньше появлялось само собой.
— Когда я уйду, закройся на все замки, Куп. — Майк поцеловал меня в макушку и направился к двери.
Я проводила его, заперла дверь и закрыла ее на цепочку. Потом приняла ванну, растерла плечо тигровой мазью и забралась в кровать. У меня не было сил ни читать, ни думать о событиях этого дня.
На следующий день мы с Мерсером отправились домой к Маккуин Рэнсом. С нашего последнего посещения ничего не изменилось. Шкаф по-прежнему открыт настежь, на проволочных вешалках домашние халаты, на полу блестят серебром десятки рассыпанных монет.
Мы натянули резиновые перчатки. Мерсер захватил несколько полиэтиленовых пакетов для хранения улик, мы положили их на пол и, опустившись на колени, принялись собирать монеты.
— Видишь в них что-нибудь необычное? — спросила я.
— По-моему, они все американские, — ответил он, внимательно рассматривая каждую монету перед тем, как убрать в конверт. — Разного достоинства, но, в общем, ничего особенного.