Пандора тоже почувствовала себя значительно более раскованно и рассказала Ричарду о поездах своего детства, день и ночь стучавших колесами по шпатам «кла-ки-ти, кла-ки-ти». О том, как иногда она подкладывала под эти поезда монетку, потом приносила ее домой, зажимала в руке и, засыпая, могла ощущать в этой расплющенной монете отражение всей могучей тяжести прошедшего по ней состава.
— О Боже! Пандора! Уже три часа. Я должен срочно отвезти вас домой. А у меня назначена встреча с этим ужасным Сингером. Отвратительный старый негодяй, не правда ли?
— Да уж. Его просто не смогли поймать на месте преступления. Они сейчас лягут на дно, а потом опять возьмутся за старое.
Ричард почувствовал, что она уже готова рассказать ему все. Но понимал также, что здесь для такого разговора не место.
— Я отвезу вас домой, а завтра утром заеду опять. И вы меня угостите завтраком. Как вам мое предложение?
Пандора улыбнулась. Она устала. Ей очень захотелось броситься в объятия этого мужчины и рассказать ему всю свою жизнь. Но она понимала, что лучше будет немного подождать. А пока она сможет вернуться домой и дать таблеткам успокоить себя. Тем более что сейчас вокруг нее не слышалось никаких странных звуков, не толпились люди, не окружали плотным кольцом возбужденные голоса, как это бывало раньше. Никто больше не пытался вторгнуться к ней в постель или, хуже того, в ее тело. Теперь она была предоставлена сама себе, и это вносило в душу женщины чувство огромного облегчения.
Пандора никогда не любила вторники. Однако после того, как Маркус скрылся и она надеялась, что навсегда, вторники перестали быть особенно тяжелыми днями. Она с удовольствием уволила всю прислугу, кроме Мариан…
Всю ночь Пандора ворочалась во сне. Ей казалось, что морские волны хватают ее за руки, за ноги, тянут вниз. Вокруг слышались чьи-то голоса…
— С ней все в порядке. — Джанин приподняла голову спящей Пандоры, нежно поцеловала подругу в губы. — Просто она далеко от нас, но сны идут хорошо. Ей так много надо сказать самой себе, и слова эти причиняют ей много боли.
Джанин вышла из пещеры, когда убедилась, что грудь Пандоры при дыхании поднимается и опускается ровно и спокойно. Снаружи дежурил взволнованный Окто.
— У нас есть еще два дня до того момента, когда черепаха споет свою последнюю песнь и уйдет на глубину, а потом и из этих вод на целый год. Но Пандоре этого времени хватит. Так что, Окто, перестань переживать. Джулия останется здесь до вечера, а ночью я ее сменю. Думаю, мне будет нелегко. Мисс Мейзи не прекращала колдовать всю прошлую ночь. К тому же луна уже открылась на три четверти. Надо быть особенно осторожными: если кто-нибудь спрыгнет с утеса над одной из пещер сновидений, нас в два счета выгонят с острова. Именно к этому и стремится старая стерва. — Джанин поцеловала Окто. — Ступай к своей матери, а я вернусь в бар Джулия скоро уже будет здесь.