– Стоп! – кричит Ландсман и бросается спасать человека, склонность которого к тактической жертве фигуры привела, хотя и неумышленно, но непосредственно, к гибели Лори Джо «Медведь». – Берко, прекрати! – Ландсман хватает друга за локоть и тянет его прочь. Он умудряется протиснуться между отцом и сыном, начинает отпихивать сына от отца. К двери, к двери…
– О'кей. – Берко вскидывает руки и позволяет Ландсману отпихнуть себя фута на два. – Все, все… Не буду, отстань, Меир.
Ландсман отлипает от Берко, и тот начинает запихивать в штаны футболку, рубашку, потом принимается рубашку застегивать и обнаруживает, что пуговиц на ней не осталось. Он приглаживает щетку волос, подбирает с пола пальто и шляпу, выходит. Ночь с туманом входит на ходулях в дом на сваях, торчащий над водой.
Ландсман поворачивается к старику, голова которого обмотана тряпицей, старику, сидящему, как заложник, которому не позволено видеть захвативших его похитителей.
– Помочь, дядя Герц?
– Нет-нет, все в порядке, – отвечает тот еле слышно, ткань ослабляет звучание голоса. – Спасибо.
– Так и будете сидеть?
Старик не отвечает. Ландсман надевает шляпу и выходит.
Они уже усаживаются в автомобиль, когда из дома доносится выстрел. Звук откатывается от гор, ослабевает, исчезает.
– Бл…! – Берко оказался в доме еще до того, как Ландсман добежал до ступенек.
Когда Ландсман ворвался в открытую дверь, Берко уже согнулся над отцом, застывшим в позе спортсмена на соревнованиях по бегу с барьерами: одна нога подтянута к груди, другая вытянута сзади. В правой руке повис курносый револьвер, в левой зажата ритуальная бахрома. Берко распрямляет тело отца, переворачивает его на спину, проверяет пульс на шее. Красное пятно блестит на лбу справа, ближе к виску. Волосы выжжены, вырваны, обожжены и испачканы кровью. Выстрел, конечно, жалкий.
– О, черт, – бормочет Берко. – О, черт, дед… Все засрал…
– Все засрал… – отзывается Ландсман.
– Дед! – орет Берко, но тут же смолкает и добавляет еще два-три тихих гортанных слова на языке, оставленном в прошлом.
Они останавливают кровь, обрабатывают и перевязывают рану. Ландсман ищет, куда делась пуля, и находит дырку в фанерной стене.
– Где он его откопал? – Ландсман подбирает оружие. Револьвер потерт, поцарапан, старый механизм. – Тридцать восьмой «детектив спешиэл».
– Да черт его знает. У него куча пушек. Страсть любит игрушки. Это у нас общее.
– Может, мемориальный? Может, из него застрелился Мелек Гейстик в кафе «Эйнштейн»?
– Я бы не удивился. – Берко взваливает отца на плечо, они спускаются к машине, кладут раненого на заднее сиденье на кучу полотенец. Ландсман включает сирену, которую использовал, может, два раза за пять лет, и они направляются вверх по склону.