Тем временем наступило лето и промчалось незаметно. Вновь пришла осень – начались приготовления к Романовой свадьбе. Кроме всего прочего, милостивый князь Александр даровал своему отроку терем, что отошел в княжьи владения после казни некоего своевольного боярина. Там-то и должны были поселиться молодые, и, начиная с лета, дом подновляли и готовили к въезду новых хозяев.
И вот настал день, когда Роман, обряженный в богатый парчовый кафтан, предстал перед священником. Рядом с ним стояла его юная невеста, и светлая, тихая улыбка не сходила с ее губ...
Обряд венчания Роман перенес стоически, лишь когда молодых попросили обменяться кольцами и Ксения принялась надевать на палец Романа обручальное кольцо, тот случайно взглянул на перстень, надетый на соседний палец, и обомлел. Из перстня глянуло на него лицо той самой женщины, что видел он умирающей в своем видении. Только на этот раз прекрасное лицо ее было искажено дьявольскою злобою, и в глазах светился адский негасимый огонь. Роман едва удержался от того, чтобы не отдернуть руку, но вовремя спохватился, и рука лишь дрогнула. Но тонкое золотое колечко чуть было не выскользнуло из пальцев Ксении – невеста едва успела подхватить его, и Роман услышал, как сзади раздался дружный вздох облегчения.
После венчания началось веселое застолье, на котором посаженным отцом, как и обещал, был сам князь Александр Ярославич. Молодых чествовали, желали им любви вечной, добра и мира, гости ели и пили – в общем, свадебный пир удался на славу.
Молодые удалились в опочивальню задолго до того, как гости начали расходиться. Роман был столь же несведущ в делах любовных, как и его молодая жена, а потому оба они премного стеснялись, и телесная близость далась им нелегко.
Заснул Роман уже под утро, когда раздающиеся снизу, из трапезной, крики стали тише, а пасмурное серое осеннее небо начало светлеть на востоке. Сон был тяжел – Роман словно упал в глубокий колодец, в котором не было ни звуков, ни красок. Но через некоторое время молодая жена пробудилась от жуткого крика супруга. Роман кричал во сне.
– Проснись, проснись, милый! – запричитала Ксения и начала трясти Романа за руку.
Тот очнулся и рывком сел на постели.
– Что? Что случилось?
– Дурной сон приснился тебе, супруг мой, – ответила Ксения и, подняв тонкую руку, неуверенно погладила Романа по щеке.
– Да, помню... Только не сон это был... – простонал Роман.
– Как так не сон? – удивилась Ксения.
– Бывают сны, когда ты точно знаешь, что ничего этого нет, что все лишь морок дремотный, и ты, проснувшись, вскоре все позабудешь. То, что привиделось мне нынче – как будто наяву случилось, до сих пор забыть не могу!