— Помочь мне ничем нельзя, — продолжала старушка более мягким тоном. — Насколько я понимаю, это неизлечимо, а посему никого, кроме меня, не касается. — Она глотнула из чашки и поморщилась. — Настой ромашки. — Это сказано без воодушевления. — Якобы выводит токсины. На вкус — кошачья моча. — Так же осторожно и неторопливо она отставила чашку. — Плохо вот только, что читать не могу. Совсем перестала шрифт разбирать. Мне Люк читает иногда. Помнишь, как я попросила его почитать мне Рембо в ту первую среду?
Я кивнула.
— Вы так говорите, будто с тех пор лет десять прошло.
— Так оно и есть. — Голос у нее бесцветный, почти без интонаций. — Я добилась того, о чем прежде и мечтать не смела, Вианн. Мой внук навещает меня каждый день. Я беседую с ним, как со взрослым. Он хороший парень и добрый, переживает за меня…
— Он любит вас, Арманда, — вставила я. — Мы все вас любим.
— Ну, может, и не все, — хмыкнула она. — Однако это не имеет значения. У меня есть все, что мне нужно для полного счастья. Дом, друзья, Люк. — Она бросила на меня строптивый взгляд и решительно заявила: — И я не позволю, чтобы у меня все это отняли.
— Я не понимаю. Ведь вас никто не может принудить…
— Я веду речь не о конкретных лицах, — резко перебила она меня. — Пусть Кюссонне сколько влезет талдычит об имплантации сетчатки, сканограммах, лазерной терапии и прочей ереси… — она не скрывала своего презрения к современной медицине, — фактов это не изменит. А правда состоит в том, что я скоро ослепну и предотвратить этот процесс не может никто.
Она сложила на груди руки, давая понять, что тема закрыта.
— Мне следовало раньше к нему обратиться, — добавила она без горечи. — Теперь процесс необратим, и зрение с каждым днем ухудшается. Еще полгода я что-то смогу видеть — это самое большее, что он может мне обещать, — потом богадельня, хочу я того или нет, до самой смерти. — Она помолчала и проронила задумчиво, повторяя слова Рейно: — Глядишь, еще лет десять проживу.
Я хотела возразить ей, намеревалась сказать, что еще не все потеряно, но передумала.
— И не смотри на меня так, девонька. — Арманда озорно подтолкнула меня локтем. — После шикарного обеда из пяти блюд тебе хочется кофе и ликера, правильно? Ты ведь не станешь есть на десерт кашу, верно? Просто ради того, чтобы напихать в себя побольше?
— Арманда…
— Не перебивай. — Ее глаза блестят. — Это я к тому говорю, что нужно знать, когда остановиться, Вианн. Нужно вовремя отодвинуть тарелку и попросить десерт. Через две недели мне будет восемьдесят один год…
— Но это все равно еще не возраст, — не сдержалась я. — Не могу поверить, что вы готовы вот так просто взять и сдаться.