В конце концов все оказалось на удивление просто. Странно, почему это не пришло мне в голову раньше. И тем не менее это так. Должно быть, я был столь ослеплен своей безграничной любовью к Катерине, что разумные мысли меня просто не посещали. Несколько дней я провел в своем сыром, затхлом и мрачном жилище, забившись в угол с листом пергамента и гусиным пером в руке. Вода в лагуне начала подниматься, что происходит здесь довольно часто, и вскоре стала просачиваться сквозь пол, образуя лужицы. Я часто поглядывал на отметку максимального подъема воды и думал, что на этот раз она может превзойти все ожидания и подняться выше, чем прежде. И за все это время я лишь однажды покинул жилище, чтобы окончательно рассчитаться со своими инвесторами. Некоторые из них были явно не в восторге от столь малой прибыли, но, с другой стороны, мне требовалось прежде всего рассчитаться с собственными долгами, к тому же изрядную сумму я потратил на пьянку в первый день своего возвращения. Наибольшее неудовольствие выразил серебряных дел мастер Себенико, который при виде горсти монет долго не мог обрести дар речи.
— Как это называется, Джулиани? — наконец-то пришел он в себя. — Я мог бы заработать гораздо больше, если бы ссудил эти деньги каким-нибудь евреям из Спиналунги.
Я пробормотал что-то о непредвиденных расходах, неожиданных обстоятельствах, пиратах вдоль побережья Далмации и поспешил прочь. Слава Богу, вдова Верчелли и старик ди Бетто не только не упрекнули меня в малых доходах, но и были счастливы, получив свои деньги с небольшим приростом. Вернувшись в свой сырой подвал, я надел всю имевшуюся у меня одежду и стал обдумывать перспективы предстоящих выборов.
Зародившись более ста лет назад, избирательная система претерпела с тех пор значительные изменения. Сначала Большой совет выдвигал из своих рядов одиннадцать выборщиков, которые и избирали следующего дожа, но потом эта система стала более изощренной и со временем выработала надежную защиту от дураков и мошенников. Было решено избирать четырех самых достойных жителей города, которые, в свою очередь, избирали сорок других представителей. Я начал обдумывать идею подкупа этих первых четырех выборщиков, поскольку это гораздо дешевле, нежели взятка сорока представителям. Точнее сказать — сорока одному. В прошлом какой-то гениальный политик неожиданно обнаружил, что равное количество выборщиков может привести к тупиковой ситуации. Так и случилось сорок лет назад. Именно поэтому было решено добавить еще одного выборщика, чтобы их общее количество стало нечетным. Деятельность сорока одного выборщика проходила в условиях строжайшей секретности и чем-то напоминала конклав кардиналов, избирающих папу римского. Каждый из них появлялся с листом бумаги, на котором была начертана фамилия одного человека. Повторяющиеся имена вычеркивались, и через некоторое время оставался лишь один человек на одном листе. Затем листы помещали в специальный сосуд и доставали каждый в отдельности. Кандидатуры ставились на голосование, и в конечном итоге побеждал кандидат, набравший не менее двадцати пяти голосов. Этот человек и становился дожем на следующий срок.