Именно поэтому поначалу я замыслил подкупить первую четверку, которая затем выдвинет сорок одного человека и склонит их к поддержке нужного кандидата. Однако, обдумав данную схему, решил, что это вряд ли получится. Никто не даст мне гарантии, что они изберут нужного человека. Нет, здесь слишком много ловушек, которые просто невозможно учесть. Что же касается подкупа сорока одного выборщика, то это вообще показалось мне нереальным. Даже если я получу доступ к каждому из них в запертом наглухо помещении, то вполне может оказаться, что представители некоторых знатных родов никогда и ни при каких обстоятельствах не берут взяток. Конечно, в сие трудно поверить, но это так.
В конце концов я пришел к заключению, что трюк нужно провернуть в самом механизме избирательной системы. Если я смогу обеспечить, чтобы в избирательную урну попала бумага с нужной фамилией, значит, выйду сухим из воды. Это сравнение явно не соответствовало моему нынешнему существованию, поскольку вода в лагуне давно достигла критической отметки и продолжала подниматься. Вскоре мои ноги насквозь промокли, и пришлось задрать их на противоположную скамью.
Но дабы гарантировать выход из урны нужного бюллетеня, требуется позаботиться, чтобы он туда попал. А это не так-то просто. И мои мысли вновь вернулись к подкупу. Казалось, неумолимая логика этого механизма неуклонно влекла меня обратно к центру, вместо того чтобы вывести на окраину, к свободе. Мои ноги становились все холоднее, а мозги закипали от напряжения. В конце концов я сдался и решил поделиться своими мыслями с кем-то посторонним. Мне очень хотелось, чтобы этим человеком стала Кэт. Но я знал, что вместо встречи с прекрасной девушкой мне опять придется общаться со старыми собутыльниками в таверне без названия. Натянув свою грязную широкополую шляпу, я решил немедленно отправиться в безымянную таверну, что неподалеку от Арсенала, где наверняка найдутся люди, готовые выпить и поделиться со мной своими мыслями. Осторожно пробираясь по узким улочкам под проливным дождем, я внимательно смотрел под ноги, чтобы не свалиться в канал. Во время высокого прилива практически невозможно определить грань, отделяющую каналы от залитых водой мостовых. Многие беспечные венецианцы уже стали жертвами такого прилива и попадали в канал, думая, что ставят ногу на мощеную твердь. В таверне я встретил только Марино Микиеля, мясистое лицо которого стало еще бледнее от такой погоды. Я сел рядом с ним и заказал кружку апулийского вина, а когда его принесли, мне показалось, будто высокий прилив достиг даже винных подвалов — так изрядно напиток разбавили водой.