Глубоко вздохнув, летчик продолжал с Заметным возбуждением.
— Клянусь, Анна, я не встречал больше в своей жизни такого страшного человека, как барон. Он притягивал и в то же время отталкивал. Я его любил, ненавидел и боялся. Но все же он внушил мне что–то свое, передал какую–то частицу своей натуры.
— Я представляю себе вашего барона, — сказала Оксана. — Высокий, сильный, с черными огненными глазами.
— Нет, нет. Внешность Шварцкопфа ничего не говорила о его характере. Он был значительно ниже меня ростом, худощав, и глаза у него были тусклые, цвета мутной воды. Так вот, когда на пьяного барона находила блажь, он выбирал очередную жертву — какого–нибудь молоденького летчика, имевшего неосторожность сказать что–нибудь о своей храбрости. Шварцкопф останавливал на нем свой полный ненависти взгляд, от которого мы мгновенно становились трезвыми. «Молчать! — говорил барон, ударив ладонью по столу. — Вы — хвастунишка, трус!» Можешь представить себе, какое впечатление производили эти слова на летчика?! Он вскакивал красный, как рак, и готов был заплакать от обиды. Тогда Шварцкопф с неподражаемым высокомерием цедил сквозь зубы: «Я буду очень рад, если вы докажете, что я ошибся. Я попрошу вас пройти со мной». Обычно дело происходило вечером в нашем излюбленном загородном ресторане. После такого заявления барон подымался, брал летчика под руку и в сопровождении трех рыцарей нашего ордена выходил из ресторана в сад.
— Зачем?
— Совершать обряд посвящения.
— О! Что же там происходило?
— В темном саду, на площадке, у глухой стены, разыгрывалась довольно–таки рискованная сценка. Летчику клали на голову яблоко, и барон с расстояния двадцати пяти шагов сбивал его пулей.
— В темноте? — ужаснулась Оксана.
— Не совсем. По бокам новичка стояли два ассистента Шварцкопфа и освещали яблоко карманными фонариками.
Девушка недоверчиво посмотрела на Вернера и зябко поежилась.
— Брр! Вы подшучиваете надо мной? Все это неправда?
— Нет, Анна, не подшучиваю. Однажды в темном саду с яблоком на голове стоял я.
— Боже! — всплеснула руками Анна. — А если бы он промахнулся и пуля попала бы не в яблоко, а куда–нибудь пониже?..
— Барон Шварцкопф закладывал в обойму два патрона…
— Разве это уменьшает опасность?
— Нет. Но ведь у Вильгельма Телля была вторая стрела в запасе. В этом вся штука.
— Не помню… — наморщила лоб девушка. — Зачем Теллю нужна была вторая стрела?
— Ну, ты забыла главное, — криво усмехнулся Вернер. — Весь смысл легенды заключается именно в этой стреле. Когда Вильгельм Телль сбил яблоко с головы сына, наместник, по приказу которого было проведено это испытание, спросил у стрелка: «Зачем ты вынул из колчана две стрелы?» — «Если бы я не попал в яблоко и убил сына, то выпустил бы эту вторую стрелу вам в сердце», — ответил Вильгельм.