— Вы думаете, события ускорятся? — спросил Нил, впадая в уныние.
— В Штатах усилилась борьба за власть, — жестко сказал Питер. — Евреи очень активизировались… Многие в Америке понимают, что белым с мусульманами нечего делить — ни те нас не хотят, ни мы их не желаем. Но мы лишены их решимости. Борьба носит объективный характер. Не потому, что евреи плохие или арабы нехорошие. С точки объективности истории кто лучше — покажет результат. Чья возьмет?
— А русские? — настаивал Нил.
— А что русские? Русские превращаются в колониальный народ, — отвечал Питер. — Еще пару лет назад у нас можно было говорить об остаточных явлениях какого-то страха или уважения к русским, а теперь, кроме презрения, ничего не осталось. Причем это презрение обернулось против и всей европейской социал-демократии. Потому как Россия скомпрометировала идеалы социализма. У меня такое впечатление, что все провалилось. И последние полгода в особенности.
— И скоро что-то грядет, — подытожил Нил.
Мужчины все говорили и говорили… А Татьяна блаженствовала…
И на каминных антикварных часах было уже половина четвертого утра.
“И скоро уже маленький Нил проснется”, — думала Татьяна.
— А не пора ли нам идти спать? — вдруг спросила она.
И почему-то подумала, что так и не выбрала для себя… с кем из них?
С Нилом или с Питером хотелось бы ей заснуть, чтобы и вместе проснуться?
Так и дошла она до одинокой своей вдовьей спаленки. Одна.
А ее мужчины, каждый засыпая в своей комнате — и Питер, и Нил, тоже думали о Татьяне.
И волны Средиземного моря бились о берег острова Занаду.
Лондон — Занаду
1997
Леди Морвен стояла на вертолетной площадке, и воздушные вихри, поднимаемые несущим винтом старого доброго “хью”, картинно, как в рекламном клипе модного шампуня, развевали ее волосы.
Голова пилота в гарнитуре, надетой поверх форменного кепи, нетерпеливо выглядывала из форточки.
— Ну, мальчики, ведите себя здесь паиньками, не ссорьтесь, скоро прилечу, привезу гостинцев, — поправляя разметавшиеся волосы, говорила Татьяна дежурные слова прощанья.
Мальчики — Нил, Питер и маленький Нил-Ро — выглядели натужно приветливыми. Им тоже было грустно прощаться.
Только улетавший с Татьяной профессор Делох смотрелся неподдельно веселым. За неделю пребывания в Занаду он вдоволь наговорился, и теперь его вновь ждали его кафедра в университете и коллекция старых книг и икон в домике на Беркенсдэйл-стрит. Home, sweet home!
— А может, задержишься еще на пару дней? — без надежды на положительный ответ спросил Нил.
— Нет, дорогой, не могу, дела в офисе накопились, поеду с врагами воевать, — бодро ответила Татьяна и еще раз улыбнулась, обводя прощальным взглядом своих любимых мужчин.