— At the office, where the papers grow, she takes a break, drinks another coffee, and she findes it hard to stay awake, it just another day, doo, doo, doo… — весело и к месту пропел вдруг Нил-старший из старой любимой песенки.
— So sad, so sad, sometimes she feels so sad, — другой строчкой из этой же темы и в тон Нилу пропела Татьяна, не смахивая пробежавшую по щеке слезу…
Гейл Блитс с Вадимом Барковским в это же время только в другой части европейского континента тоже поднимались в воздух в своем фирменном, разрисованном цветами “Свичкрафт Корпорэйшн”, вертолете.
Два дня рыбалки на острове Мэн максимум, что могли позволить себе эти два джентльмена.
Они летели в Лондон, где в Морвен-хаусе должны были встретиться с Ее величеством — госпожой Бетриббс, презентативным и номинальным воплощением верховной власти Ордена иллюминатов.
Встреча предстояла непростая.
Гейл Блитс собирался сделать леди Морвен решающее предложение, и от ее ответа зависела теперь судьба миллионов людей: как они будут жить дальше — бедно или богато, ложиться спать сытыми или голодными, учить своих детей в университетах или отпускать их из дома, не дав им ничего, кроме родительского благословения…
— Предстоит нам драчка, Вадим, хорошенькая драчка за свой кусок жизненного пространства, — задорно подмигнув, сказал своему спутнику Гейл Блитс, — и если рыжая леди окажется на нашей стороне, то все в нынешнем мироустройстве может перемениться в нашу пользу, мы раскачаем лодку и соберем свою прибыль с тех, кто пожелает нам заплатить за то, чтоб мы ее не раскачивали.
— А Петти, Макмиллан и Цорес, ты думаешь, они будут пассивно взирать на то, как ты разыгрываешь карту рыжей вдовушки? — спросил Барковский
— Я так думаю, что они уже предприняли как минимум две попытки взять ее под опеку, друг мой, и особенно радеет Цорес, дабы заполучить свой семейный бонус, если выдаст вдову за своего придурка, сынка недоделанного, — ответил Гейл, перекрикивая вой вертолетной турбины.
Машина пролетала над морем.
Сверху, с высоты трех тысяч футов, высокие волны казались мелкой зыбью, что, бывает, пробегает по уличной луже от свежо подувшего из-за угла ветерка.
А вдали уже маячил белый мел высокого обрывистого берега.
Англия!
— Через полчаса будем в Лондоне, сэр, — просунув голову в приоткрытую дверцу, доложил командир.
Гейл молча кивнул, не отрывая взора от поверхности неспокойных вод, невольно любуясь солнечными бликами миллион раз, в каждом гребне волны отраженного дневного светила.
— Послушай, Вадим, а какие есть хорошие русские писатели? — вдруг спросил своего приятеля Гейл Блитс.