— Я понимаю, сколько вреда принесет такое существо, если окажется на службе у какого-либо правительства. И понимаю, чем это правительство будет с ним расплачиваться.
Фзйрпорт посмотрел на него озадаченно. Эшер удивленно приподнял брови — и краска прилила к щекам старика.
— Ах вот вы о чем… Уверен, что ситуация изменится после должных медицинских исследований… Я уже сейчас обнаружил почти все необходимые им вещества в йогурте и китайском женьшене. Поверьте, они вполне могут обходиться без человеческой крови.
— Кружевница, убитая Эрнчестером, была бы рада это услышать, — мрачно заметил Эшер, представив себе с усмешкой Лайонела Гриппена, Мастера лондонских вампиров, смакующего йогурт и отвар женьшеня. — А вам не приходило в голову, что они питаются не только кровью, но еще и агонией жертвы?
Старик вздрогнул:
— Более омерзительного предположения мне еще слышать не доводилось! Уверяю вас, они излечатся от этой привычки, как алкоголик излечивается от тяга к спиртному! Дайте только время. Пусть даже сегодня кто-то кому-то причиняет несчастья…
— Вы о предателях?
В доме было тихо, только за окнами шуршали обыскиваемые охранниками кусты. Если бы удалось обезоружить старика без выстрела…
Фэйрпорт выпрямился.
— Я не предатель! — с достоинством сказал он.
Эшер взглянул на него с отвращением.
— Я еще не встречал предателя, который бы считал себя таковым.
— Я никогда не передавал Игнацу Кароли информацию, которая могла бы повредить нашим связям и нашим агентам.
— Откуда вы знаете? — устало бросил Эшер. — Вы же не интересуетесь политикой, вы даже не читаете газет. Тогда не читали и сейчас, наверное, не читаете. Задумайтесь наконец, если Кароли имеет дело с вампирами, если он шантажирует Эрнчестера, заставляет его создать выводок, верный австрийскому правительству, — против кого это все потом обернется? Да против нас с вами.
— Этого не случится! — крикнул Фэйрпорт. — Я не позволю, чтобы это случилось! Эшер, Кароли для меня — не более чем орудие. Горстка секретов, которые все равно устареют в течение года, — разве это не чепуха по сравнению с открытием, освобождающим человека от старости, от слабоумия и смерти? Взгляните на меня, Эшер! — Он воздел свой мальчишеский кулачок в серой нитяной перчатке. — Взгляните на меня! Я стал стариком в тридцать пять лет! Больные зубы, больные глаза, все больное… — Фэйрпорт потряс головой. — И двадцать лет — двадцать лет! — я каждый день встречался с такими же, как я, людьми. С людьми, которые знают, что это за ужас: жить в распадающемся теле! Я перепробовал все, я изъездил весь свет, ища средство против того, что убивает нас, делает наши волосы седыми, а мышцы бессильными… — Голубые глаза за толстыми линзами внезапно вспыхнули, голос налился ядом. — Почему одни так быстро изнашиваются, в то время как другие продолжают наслаждаться жизнью и в восемьдесят…