Вечер оказался для нее настоящим испытанием. И особенно после всего, что произошло, за последние несколько недель, она чувствовала, что вся ее жизнь неожиданно выскользнула из-под ее контроля. Отпирая дверцу своей машины и забираясь внутрь, Николь горестно размышляла о том, что же ей теперь делать.
Домой надо было ехать на другой конец городка, но она проехала меньше половины всей дороги, когда внезапно поняла, что дрожит и едва справляется с машиной.
Она немедленно свернула с шоссе в ближайший переулок и выключила мотор.
Все вокруг нее вдруг стало размытым, контуры предметов расплылись и смазались, но она сообразила, что плачет, лишь, когда подняла руку к лицу и нащупала слезы.
Грудь ее сжималась от невыносимой боли, дрожь никак не унималась. Она наклонилась вперед, закрыла глаза и положила, голову на руль, измученная и обессиленная.
Неожиданно кто-то открыл дверцу ее машины. Николь резко вздрогнула и вернулась к действительности, поняв, что ее машина припаркована на совершенно пустой и темной улице, время уже за полночь, она абсолютно одна и беспомощна…
Однако не успели подобные мысли пронестись в ее голове, как она поняла, что это не кто иной, как Мэтт.
— Я увидел, что ты остановилась, и подумал, не случилось ли чего с твоей машиной, — коротко объяснил он.
Было уже слишком поздно пытаться скрыть от него залитое слезами лицо. Быстрый, внимательный взгляд, которым он окинул ее при ярком свете, автоматически включившемся, когда Мэтт открыл дверцу, должно быть, позволил ему прекрасно рассмотреть ее.
— С машиной все в порядке, спасибо, — проговорила она, наконец.
— Это все он, да? Твой друг? — почти грубо спросил Мэтт. — Я слышал, как ты говорила Кристине, что между вами все кончено.
Он выпрямился и закрыл дверцу с ее стороны раньше, чем она успела ответить.
На несколько секунд, ей показалось, что он ушел, но потом она догадалась, что он просто обошел вокруг машины и сейчас открывает дверцу с левой стороны, чтобы сесть рядом с ней.
Разрываемая мучительной радостью оттого, что он рядом, и страхом перед такой близостью, она услышала, как он хрипло произнес:
— Я знаю, что ты уже слышала подобные слова, но он не стоит тебя. Мужчина должен быть полным идиотом, чтобы не сознавать, что…
Он тоже подумал, что причина ее слез — Гордон. Совершенно, инстинктивно Николь повернулась к нему, чтобы возразить, но ее машина была слишком маленькой, и он сидел слишком близко от нее. Когда она повернула голову, он поднял руку, и его теплые, чуть шероховатые пальцы скользнули по ее лицу. Большой палец руки смахнул капли влаги с ее щеки.